Колеса
Шрифт:
— Давайте, давайте, — сказал Смоки. — Идите звоните адвокату. Тогда уж заодно свяжитесь с «Ньюс», «Фри пресс» и «Бирмингем эксентрик»! Они фоторепортеров могут прислать.
— Ну и пусть присылают! Полиция явно допустила ошибку.
— Никакой ошибки тут нет.
— Да моя жена никогда бы…
У Смоки, видно, лопнуло терпение.
— Ваша жена совершила кражу! Дойдет это до вас в конце концов или нет? Она не только украла, но и во всем призналась, подписав показания.
— Никогда не поверю!..
— А
— Да, — сказал Адам, — это мне тоже известно. — Он втянул воздух в легкие и медленно выдохнул, впервые по-настоящему задумавшись с тех пор, как полчаса назад неожиданно прервалась их беседа с Персивалом Стайвезентом. Его гость уловил, что случилось нечто весьма серьезное, хотя Адам не сообщил никаких подробностей по поводу неожиданного звонка. Они условились, что Адам позвонит Перси в отель, где тот остановился, сегодня вечером или на следующее утро.
Сейчас Смоки Стефенсен сидел рядом с Адамом в машине и ждал, попыхивая сигарой так, что, несмотря на кондиционер, в салоне пахло дымом. За окном по-прежнему уныло шел дождь. Спускались сумерки. На автомобилях и в окнах зданий зажигались огни.
— Ну хорошо, — сказал Адам, — даже если Эрика действительно позволила себе то, в чем ее обвиняют, что-то тут не так.
По привычке торговец автомобилями погладил бороду. Он встретил Адама не дружески, но и не враждебно, и сейчас голос его звучал абсолютно бесстрастно.
— Что бы там ни было, это вы будете выяснять со своей женой. Что правда, а что нет. Меня это нисколько не касается. Сейчас мы с вами обсуждаем, что фактически произошло.
Возле них остановилась полицейская патрульная машина. Из нее вылезли двое полицейских и какой-то штатский. Полицейские внимательно посмотрели на машину Смоки Стефенсена и сидевших в ней пассажиров; человек в штатском, как теперь увидел Адам, был в наручниках и смотрел куда-то в сторону. Сопровождаемые взглядами Адама и Стефенсена, все трое прошли мимо и исчезли за дверью полицейского участка.
Это напомнило Смоки и Адаму, какими малоприятными делами тут занимаются.
— Значит, — прервал молчание Адам, — Эрика сидит здесь — как вы по крайней мере утверждаете — и нуждается в помощи. И я могу либо ворваться туда, пустив в ход все свое влияние и, возможно, наделав при этом массу ошибок, либо поступить разумно, вызвав адвоката.
— Разумно или неразумно, — буркнул Смоки, — просто вы можете заварить такое, чего потом не расхлебать, и вот тогда вы пожалеете, что поступили так, а не иначе.
— А что вы предлагаете?
— Для начала, например, чтобы я зашел в участок. По вашей просьбе. Еще раз поговорил бы с шефом. А там видно будет.
Сам не понимая, почему он до сих пор не задал этого вопроса, Адам спросил:
— А почему полиция позвонила именно вам?
— Шеф знает меня, — сказал Смоки. — Мы с ним друзья. К тому же ему известно, что я знаком с вами. — Он предпочел не рассказывать
— Признаюсь, тут я полный профан, — сказал Адам. — Если вы считаете, что можете чего-то добиться, пожалуйста, действуйте. Хотите, чтобы я пошел с вами?
Смоки сидел неподвижно, положив руки на руль, с непроницаемым выражением лица.
— Так что же, — сказал Адам, — можете вы что-то сделать или нет?
— Да, — кивнул Смоки, — думаю, что смогу.
— Тогда чего же мы ждем?!
— Платить придется, — мягко заметил Смоки. — За все надо платить, Адам. Кому-кому, а уж вам-то это должно быть известно.
— Если речь идет о взятке…
— Даже и не заикайтесь об этом! Ни здесь, ни там. — И Смоки указал на полицейский участок. — Запомните: Уилбер Аренсон — разумный малый. Но если вы ему хоть что-то предложите, вашей жене не поздоровится. Да и вам тоже.
— Я и не собирался этого делать. — Адам явно недоумевал. — Но если не это, тогда что же?..
— Черт бы вас подрал! — прохрипел Смоки. От волнения он так вцепился в руль, что руки у него побелели. — Вы же хотите меня угробить, вы что, забыли? Или это вам настолько безразлично, что запамятовали? Вы же сказали — один месяц. Вы даете мне всего один месяц, а потом ваша сестрица забирает свои акции из моего дела. А вы передаете свою занюханную записную книжечку высокому начальству в отделе сбыта вашей компании.
— Мы же с вами обо всем договорились. И к этой истории наш уговор не имеет никакого отношения, — непреклонно проговорил Адам.
— А может быть, черт побери, все-таки имеет! Если вы хотите вытащить свою жену из этой грязи, чтоб ее имя, да и ваше, не склоняли по всему штату Мичиган, я бы очень советовал вам еще раз хорошенько подумать, да побыстрей.
— Может быть, вы объясните ясно и четко?
— Я предлагаю вам сделку, — сказал Смоки. — Если вам и это надо объяснять, то вы совсем не такой шустрый, как я думал.
Адам не стал сдерживаться — он был возмущен.
— По-моему, картина начинает проясняться. Посмотрим, правильно ли я себе это представляю. Значит, вы готовы сыграть роль посредника и, используя свою дружбу с шефом полиции, попытаться вызволить мою жену и замять выдвинутые против нее обвинения. Взамен вы хотите, чтобы я посоветовал моей сестре не отказываться от долевого участия в вашем деле и, кроме того, чтобы я закрыл глаза на то, какими грязными методами вы пользуетесь.
— Не слишком ли это сильно сказано — насчет грязных методов? — буркнул Смоки. — Может, стоит напомнить вам, что и в вашем семействе не все чисто?