Король

Райз Тиффани

– Значит ли это, что ты любишь трахать сковородки?

– Это значит, что я люблю трахать все подряд.

– Типичный француз, - вздохнул Витале.

– Я плачу за эти оскорбления в адрес моей нации?
– спросил Кингсли.

– Да, - ответил Витале.
– Для французский клиентов пятипроцентная наценка.

– Сделайте два с половиной процента. Я только наполовину француз.

За свои двадцать восемь лет Кингсли повидал немало мужчин, стоявших перед ним на коленях на уровне промежности. Синьор Витале получил бы

приз за самого старого и самого непривлекательного из всех мужчин, оказавшихся в таком положении. Он пытался не смотреть вниз, пока Витале делал самые незначительные изменения в брюках, закрепляя ткань и отмечая ее мелом.

– Хорошо. С тобой покончено.
– Витале хлопнул в ладоши и с помощью Сэм поднялся на ноги.
– Можешь их снимать.

С облегченным вздохом Кингсли зашел за ширму, где оставил свою обычную одежду. Ему не стоило позволять Сэм уговаривать его обзавестись новым гардеробом. За месяц она завладела всей его жизнью. Сэм привела в порядок все его файлы. Наняла экономку, женщину, которая когда-то работала в порнографической студии и поэтому была равнодушна ко всему, что происходило под крышей Кингсли. После одного сеанса с Анитой, боль в груди значительно уменьшилась.

Кингсли снял пиджак, но остановился, когда заметил кое-что на стене. Он подошел к ней, смотрел это, изучал...

– Кинг, что там?
– спросила Сэм, подойдя к нему.

Он указал на крест на стене. Небольшая красивая вещица, шесть дюймов в длину, шесть в ширину. Он не сразу заметил его, потому что золотистый цвет сливался с золотисто-зелеными обоями.

– Это крест гугенотов, - ответил Кингсли.
– Видишь? На верхушке Мальтийский крест - четыре точки - четыре Евангелия, восемь концов - восемь Заповедей Блаженства[15]. Голубь внизу - это Святой Дух.

– Не трогай, - сказал синьор Витале, когда вернулся из примерочной.
– Это принадлежало моей бабушке.

– Ваша бабушка потомок гугенотов?

– Да, - ответил Витале, явно озадаченный.
– Я же говорил, у нас долгая память. А что?

– Семья моего отца тоже произошла от них. Предположительно, мы скрывались в Италии в течение трех поколений, прежде чем вернуться во Францию.

Витале вытянул шею и изучал Кингсли сквозь свои маленькие круглые очки.

– В тебе течет итальянская кровь, - ответил Витале.
– Теперь я это вижу.

– Бабушка была из Амальфи.

– Моя семья оттуда родом.

– Прекрасный город, - заметил Кингсли.

Витале осмотрел Кингсли с головы до ног, словно видел его впервые.

– Для чего вам нужен новый гардероб, монсеньор?
– поинтересовался Витале. Монсеньор, сказал он. Не «молодой человек».

– Меня зовут Кинг. И я хочу оправдать свое имя.

– Ему нужно что-то особенное, - ответила Сэм.
– Что-нибудь царственное. Что-то королевское.

Витале прищурился и снова оглядел Кингсли с головы до ног.

– Моя семья бежала в Англию, когда Муссолини пришел к

власти. Мне было два года от роду, - поделился Витале.
– Мы вернулись после окончания войны. Но пока мы жили в Англии, отец учился у Benson&Clegg[16]. Ты их знаешь?

– Конечно, слышал о них.

– Отец однажды снимал мерки костюма с Короля Георга VI. Что же, он был королем, который знал, как одеваться по-мужски. Как настоящий мужчина. Погоди...

Витале снова исчез. Сэм и Кингсли переглянулись. Когда Витале вернулся, в его руках была книга, большая, в кожаном переплете, напичканная желтыми закладками.

– Видишь?
– Витале открыл книгу.
– Это принадлежало моему отцу. Все образцы, измерения, законченные изделия.
– Он перелистнул страницу, и вот он - король Георг VI во всей своей королевской красе.
– Он был военным. Сначала моряком. Затем воздушные силы. Летчиком. Вы военный?

– Французский иностранный легион, - ответил Кингсли.

– Какое звание?

– Капитан, - ответил Кингсли.

– Ты был капитаном Французского иностранного легиона?
– спросила Сэм, явно ошеломленная.

– Ты удивлена?
– хмыкнул он, наслаждаясь ее шоком и широко-распахнутым ртом. Он поддел пальцем ее подбородок.

– Я нет, - ответил Витале.
– У него хорошая осанка. Осанка солдата. Как и у короля Георга.

Портной перевернул страницу, на которой был изображен красивый мужчина лет тридцати пяти в офицерской форме и сапогах до колен.

– Мило, - заметила Сэм.
– Кинг, тебе стоит одеваться вот так.

– Я никогда не служил в Королевских военно-воздушных силах Великобритании.

– Я говорю про сапоги.

– Гессенские сапоги, - сказал Витале.
– Идеальны для верховой езды.

Сэм взяла книгу из рук Витале и осторожно пролистала ее.

– Черт, посмотри на эти костюмы, - сказала Сэм, разглядывая страницы с изображениями и образцами.
– Утренние жакеты, сюртуки, двубортные пальто, бриджи, сапоги, кители... Эти мои любимые. Все эти медные пуговицы. Кинг, в подобном костюме ты был бы самым сексуальным мужчиной в городе.

– Сексуальным? Вздор, - с издевкой вмешался Витале.
– Сексуальный - это для рекламы пива. Король должен быть завораживающим, властным. Каждый должен заметить, когда он входит в комнату.

– Оденешься вот так, - продолжала Сэм, указывая на картинку короля в длинном военном пальто, - и даже я захочу переспать с тобой.

Девушка улыбнулась ему, сияя глазами. Кингсли повернулся к Витале.

– Я беру их, - сказал Кингсли.

– Берете что?
– спросил Витале.

Кингсли закрыл книгу и вернул ее Витале.

– Все.

– Все?
– повторил Витале.

– И один для нее тоже, - добавил он, кивая в сторону Сэм.
– Любой, какой она пожелает.

– Кинг, эти костюмы стоят по пять тысяч долларов, - сказала Сэм с широко распахнутыми глазами.