Король
Шрифт:
– Я думал, здесь ли преподобный Фуллер. Мне бы хотелось поговорить с ним.
– Его здесь нет, - ответила она, в ее голосе слышались нотки нервозности. Девушка была симпатичной и могла бы называться красивой, если бы не прятала себя под бесформенным цветастым платьем. Она выглядела юной, двадцать или двадцать один, и в ее глазах был милый невинный блеск.
– Главный штаб организации в Стэмфорде. Он не часто тут останавливается, потому что очень занятой человек.
– Еще я слышал
Девушка широко улыбнулась.
– Да. Такой вдохновляющий. Преподобный Фуллер истинно любит Господа, и его церковь любит его за это.
– Никто не любит священнослужителей больше, чем я.
– Меня зовут Честити. Могу я вам чем-нибудь помочь?
– Нет, целомудрие[18] мне ничем не поможет.
– Сэр?
– Вообще-то Вы могли бы мне помочь, - говорит он, подойдя к ней и установив минимально допустимое в социуме расстояние.
– У меня есть подруга. У нее серьезные проблемы.
– Какого рода проблемы?
– Она лесбиянка.
Глаза Честити округлились.
– Это проблема. Вы говорили с ней об этом?
– Да. Она не раскаивается.
– Он шумно выдохнул в притворном разочаровании.
– Понимаю. Чем дольше они остаются в своем грешном образе жизни, тем жестче становятся их сердца.
– Да, ее сердце очень несгибаемо. Такое несгибаемое, что даже я становлюсь несгибаемым.
– О, нет, вы не можете позволить своему сердцу становиться несгибаемым. Бог любит мягкие сердца.
– Значит, я должен быть мягким?
– Да. Мягким и открытым перед Богом.
– А Вы, Честити, мягкая и открытая перед Богом?
Девушка слегка покраснела. Когда она заговорила, то начала слегка заикаться.
– Я пытаюсь. Во имя Господа.
– Она кашлянула и сделала небольшой шаг назад.
– Значит, вы здесь потому, что волнуетесь о своей подруге-лесбиянке и о греховной жизни, которую она ведет?
– Я слышал, что у церкви преподобного Фуллера есть программа, помогающая таким людям, как она. Даже лагеря. Верно?
– Да, у нас есть программы. Программа «Новый Рай». Она включает в себя интенсивную переориентационную терапию.
– «Новый Рай»? Звучит многообещающе.
– Эта программа помогает гомосексуалистам вернуться к существованию, подобному в Эдеме и Райском саду.
– Значит, это нудистская колония?
– Нет, глупыш.
– Честити покраснела и захихикала. Затем захлопнула рот ладонью.
– В Эдеме были Адам и Ева, а не Адам и Стив.
– Бедный Стив. Он может остаться со мной.
– Сэр?
– Программа «Новый Рай»?
– повторил Кингсли.
– Верно. Да, - ответила она, очевидно радуясь тому, что сошла с пути этих мыслей.
– В рамках программы «Новый Рай» она пройдет
– И каково?
– Под мужчиной.
– Место женщины под мужчиной?
– Безусловно. Женщины подчиняются мужчинам. Это библейская модель семьи.
– Я мужчина, - сказал Кингсли.
– А Вы женщина. Значит, Вы должна быть подо мной?
– В библейском смысле, - ответила она, снова заикаясь.
– Мой любимый смысл.
– Кингсли шагнул ближе, достаточно близко, чтобы ощутить, как дрожит ее тело от волнения. Но в этот раз она не отступила назад. – Боюсь, этой терапии будет недостаточно моей подруге. Она любит соблазнять натуралок.
Честити еще сильнее покраснела.
– Тогда она в глубоком грехе.
– В очень глубоком, - согласился Кингсли.
– У нее короткие волосы, и она одевается как мужчина.
– Это ужасно. Женственность женщины - это подарок Бога. Они не должны носить брюки, ведь те скрывают женственность.
Кингсли посмотрел на ее бесформенное платье. Сэм в своих костюмах выглядела более женственной, чем эта девушка в домашнем халате.
– Согласен. Я пытаюсь снять с нее брюки, но до сих пор не преуспел в этом.
– Какая жалость. Она должна снять брюки ради вас. То есть, она должна носить платья. Все женщины должны носить платья или юбки. Вот о чем я говорю.
– Юбки действительно облегчают мне задачу.
– Простите?
– Расскажи поподробней о лагерях. Возможно, мне удастся обманом заставить ее отправиться в один из них.
– Ну, - начала девушка.
– Их несколько, и смена длится двадцать восемь дней. Каждое лето по три смены. У нас есть лагеря в Техасе, Колорадо, Огайо и Пенсильвании.
– Ничего ближе?
– В штате был один, - ответила она, понизив голос, словно выдавала секрет.
– Но его закрыли десять лет назад.
– В северной части штата Нью-Йорк было бы идеально. Почему его закрыли?
Девушка подняла ладони вверх.
– Я слышала...
Кингсли наклонился ближе, очень близко, ближе к мужчине эта несчастная девственница никогда не была.
– Что ты слышала?
– спросил он, прижимаясь губами к ее уху и позволяя дыханию щекотать ее шею.
– Я слышала, что там умер отдыхающий, - прошептала она.
– Суицид. Преподобный Фуллер ни в чем не виноват. Расследование очистило его имя и церковь от преступления. Понимаете, в суициде никто не виноват кроме человека, совершившего его. Но тем не менее лагерь закрыли.
– Очень жаль.
– Но есть в Пенсильвании. Как Вы думаете, ваша подруга согласится поехать в лагерь в западной Пенсильвании?