Король

Райз Тиффани

– Я думал, здесь ли преподобный Фуллер. Мне бы хотелось поговорить с ним.

– Его здесь нет, - ответила она, в ее голосе слышались нотки нервозности. Девушка была симпатичной и могла бы называться красивой, если бы не прятала себя под бесформенным цветастым платьем. Она выглядела юной, двадцать или двадцать один, и в ее глазах был милый невинный блеск.
– Главный штаб организации в Стэмфорде. Он не часто тут останавливается, потому что очень занятой человек.

– Еще я слышал

он очень набожный.

Девушка широко улыбнулась.

– Да. Такой вдохновляющий. Преподобный Фуллер истинно любит Господа, и его церковь любит его за это.

– Никто не любит священнослужителей больше, чем я.

– Меня зовут Честити. Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Нет, целомудрие[18] мне ничем не поможет.

– Сэр?

– Вообще-то Вы могли бы мне помочь, - говорит он, подойдя к ней и установив минимально допустимое в социуме расстояние.
– У меня есть подруга. У нее серьезные проблемы.

– Какого рода проблемы?

– Она лесбиянка.

Глаза Честити округлились.

– Это проблема. Вы говорили с ней об этом?

– Да. Она не раскаивается.
– Он шумно выдохнул в притворном разочаровании.

– Понимаю. Чем дольше они остаются в своем грешном образе жизни, тем жестче становятся их сердца.

– Да, ее сердце очень несгибаемо. Такое несгибаемое, что даже я становлюсь несгибаемым.

– О, нет, вы не можете позволить своему сердцу становиться несгибаемым. Бог любит мягкие сердца.

– Значит, я должен быть мягким?

– Да. Мягким и открытым перед Богом.

– А Вы, Честити, мягкая и открытая перед Богом?

Девушка слегка покраснела. Когда она заговорила, то начала слегка заикаться.

– Я пытаюсь. Во имя Господа.
– Она кашлянула и сделала небольшой шаг назад.
– Значит, вы здесь потому, что волнуетесь о своей подруге-лесбиянке и о греховной жизни, которую она ведет?

– Я слышал, что у церкви преподобного Фуллера есть программа, помогающая таким людям, как она. Даже лагеря. Верно?

– Да, у нас есть программы. Программа «Новый Рай». Она включает в себя интенсивную переориентационную терапию.

– «Новый Рай»? Звучит многообещающе.

– Эта программа помогает гомосексуалистам вернуться к существованию, подобному в Эдеме и Райском саду.

– Значит, это нудистская колония?

– Нет, глупыш.
– Честити покраснела и захихикала. Затем захлопнула рот ладонью.
– В Эдеме были Адам и Ева, а не Адам и Стив.

– Бедный Стив. Он может остаться со мной.

– Сэр?

– Программа «Новый Рай»?
– повторил Кингсли.

– Верно. Да, - ответила она, очевидно радуясь тому, что сошла с пути этих мыслей.
– В рамках программы «Новый Рай» она пройдет

интенсивную терапию, помогающую понять каково место женщины в мире.

– И каково?

– Под мужчиной.

– Место женщины под мужчиной?

– Безусловно. Женщины подчиняются мужчинам. Это библейская модель семьи.

– Я мужчина, - сказал Кингсли.
– А Вы женщина. Значит, Вы должна быть подо мной?

– В библейском смысле, - ответила она, снова заикаясь.

– Мой любимый смысл.
– Кингсли шагнул ближе, достаточно близко, чтобы ощутить, как дрожит ее тело от волнения. Но в этот раз она не отступила назад. – Боюсь, этой терапии будет недостаточно моей подруге. Она любит соблазнять натуралок.

Честити еще сильнее покраснела.

– Тогда она в глубоком грехе.

– В очень глубоком, - согласился Кингсли.
– У нее короткие волосы, и она одевается как мужчина.

– Это ужасно. Женственность женщины - это подарок Бога. Они не должны носить брюки, ведь те скрывают женственность.

Кингсли посмотрел на ее бесформенное платье. Сэм в своих костюмах выглядела более женственной, чем эта девушка в домашнем халате.

– Согласен. Я пытаюсь снять с нее брюки, но до сих пор не преуспел в этом.

– Какая жалость. Она должна снять брюки ради вас. То есть, она должна носить платья. Все женщины должны носить платья или юбки. Вот о чем я говорю.

– Юбки действительно облегчают мне задачу.

– Простите?

– Расскажи поподробней о лагерях. Возможно, мне удастся обманом заставить ее отправиться в один из них.

– Ну, - начала девушка.
– Их несколько, и смена длится двадцать восемь дней. Каждое лето по три смены. У нас есть лагеря в Техасе, Колорадо, Огайо и Пенсильвании.

– Ничего ближе?

– В штате был один, - ответила она, понизив голос, словно выдавала секрет.
– Но его закрыли десять лет назад.

– В северной части штата Нью-Йорк было бы идеально. Почему его закрыли?

Девушка подняла ладони вверх.
– Я слышала...

Кингсли наклонился ближе, очень близко, ближе к мужчине эта несчастная девственница никогда не была.

– Что ты слышала?
– спросил он, прижимаясь губами к ее уху и позволяя дыханию щекотать ее шею.

– Я слышала, что там умер отдыхающий, - прошептала она.
– Суицид. Преподобный Фуллер ни в чем не виноват. Расследование очистило его имя и церковь от преступления. Понимаете, в суициде никто не виноват кроме человека, совершившего его. Но тем не менее лагерь закрыли.

– Очень жаль.

– Но есть в Пенсильвании. Как Вы думаете, ваша подруга согласится поехать в лагерь в западной Пенсильвании?