Крамаджен
Шрифт:
«Значит, они вновь нападут».
Иругами всегда брали числом и своим звериным умением сражаться, но они были слабы в магии и тактике, хотя, по словам энисов, когда-то давно это было не так. Люди же теперь располагают магистрелами, опытными магами, развитой разведкой и большой и хорошо подготовленной армией.
Думая об этом и перебирая в уме числа и цифры, Кадину вдруг захотелось, чтобы иругами допустили эту ошибку. Тогда он раз и навсегда избавит Энкарамин и населяющие его народы от этой угрозы. Поставить крест на древней, некогда могущественной цивилизации было очень соблазнительно, и Кадин знал, что он будет в состоянии принять подобное
«У иругами остался лишь последний шанс».
Император ощутил легкое возбуждение, он чувствовал, что его размышления сформировали решение, которое теперь ищет выход. Он включил магическую настольную лампу, пододвинув к себе лист бумаги с печатью, изображавшей герб империи в верхнем правом углу, и письменные принадлежности. Помедлив несколько мгновений, он начал писать, быстро и лихорадочно. Всего лишь небольшой распоряжение из нескольких пунктов, которое обязательно дойдет до маршалов и нескольких отделов, в том числе имперской разведки и штаба.
«Я буду пристально следить за вами, однорогие твари», думал Кадин, «вам не удастся провести нас на этот раз. Нападите на нас в пятый раз, и с вами будет покончено».
Млес уже давно не просыпался так рано. Сегодня же, только встав с кровати и посмотрев за окно, он был приятно удивлен этим уже давно позабытым чувством полного душевного равновесия и спокойствия. Млес ощущал его все утро, и даже некоторая сонливая заторможенность не могла заглушить это умиротворение. Он неторопливо и тщательно побрился и после еще долго умывался холодной водой. Не смотря на отличное самочувствие он плохо спал этой ночью, но приятная утренняя прохлада нового весеннего дня быстро привела его в чувство.
Млес неторопливо собрался в дальнюю дорогу, благо, основная часть тех вещей, которые он намеревался взять с собой в путешествие были приготовлены еще вчера вечером. Теплое одеяло для ночлега, тубус для документов из водонепроницаемого и огнеупорного материала, карта, предметы личной гигиены, небольшое количество пищи и денег — в свое время всего этого Млесу хватало для долгих поездок по всей империи. Эти деловые разъезды имели место быть относительно не так давно в его жизни, но сейчас Млес перепроверял себя, опасаясь, что что-нибудь забудет после длительного перерыва. Немаловажным был и тот факт, что подобные командировки нельзя было спланировать заранее, и никогда нельзя было точно быть уверенным в сроках своего возвращения домой. Млес отработал в гильдии Красного Тысячесвета семнадцать лет знал все тонкости своей работы, кажущейся до неприличия односложной и скучной лишь с первого взгляда. Гонец — лишь основа его деятельности; вольнонаемные из различных гильдий зачастую привлекались и к другой работе, соблазняемые хорошим гонораром, зачастую опасной и требующей от волонтеров полной выкладки в физическом и психическом плане и подготовке.
После завтрака и проверки своего снаряжения Млес вернулся к себе на второй этаж. Ему осталось лишь одеться и покинуть свой дом на неопределенный срок. Спустя несколько минут, Млес, облаченный в черные одежды,
«Я правда это вижу?»
Наклонившись чуть вперед и пристально глядя на свое отражение, он пристегнул на куртку значок вольнонаемного Красного Тысячесвета.
Он вспомнил о вещах принадлежащих Кимм и хранящихся в шкатулке. На какой-то миг ему показалось что эти вещи нужно взять с собой, не расставаться с ними, не оставлять портрет Кимм в это большом, пустом и тихом доме, в который с отъездом хозяина станет еще тише. Ему не обязательно брать с собой миниатюрный портрет. Будет достаточно даже одного из платков, или колец, принадлежавших Кимм, или даже монет…
Млес покосился на шкаф, в глубине которого покоилась шкатулка, и его лицо скривились в короткой, болезненной гримасе. Переборов себя, он, сорвавшись с места, решительно направился к выходу из своей спальни, подхватывая с тумбочки свой черный берет.
«Пусть она останется на своем месте. Когда я закончу свою поездку и выполню все свои дела, я вернусь сюда, как и прежде. Вернусь, во что бы то ни стало, с заработанными деньгами и уверенностью в завтрашнем дне, с диковинным сувениром, или с новым рецептом какой-нибудь стряпни. Я вернусь, чтобы открыть шкатулку и еще раз увидеть ее…»
Млес спускался по лестнице, комкая в руке берет и чувствуя, как его бьет мелкая нервная дрожь. Да, старый князь Эвур был прав. Млес понимал это только сейчас. Ему будет куда легче и проще, если он покинет это место и забудет обо всем, что связывало его с этим домом на окраине Рихарна.
Перед тем как выйти из особняка он обернулся, окинув взглядом просторный холл, не задерживаясь взглядом на мелочах, и пытаясь запомнить это место как можно ярче и четче, сохранить его в памяти на долгое время.
«Я вернусь. Обещаю».
Млес отвернулся и вышел из дома, глодаемый пробудившейся тоской. В этот момент он чувствовал, что хочет уехать отсюда как можно скорее, чтобы отвлечься и занять себя совершенно иным, и в то же самое время Млесу нестерпимо хотелось никогда не покидать свой старый дом, удаляться от него и от тех вещей, с которыми у него были связаны светлые и приятные воспоминания.
Млес спустился по низким и узким ступенькам широкого крыльца, держась за прохладные после ночи каменные перила и глядя себе под ноги. Подняв взгляд, он посмотрел на Риме и Туса. Старый слуга, служивший еще отцу Млеса, терпеливо дожидался появления своего хозяина, держа поводья крупного чешуйчатого зверя. Флан, которого Млес приобрел шесть лет назад и достигавший в ту пору размеров собаки, повернул крупную тяжелую голову в его сторону, взглянув на человека пронзительным взглядом оранжевого глаза.
— Дорога не ждет, господин? — с теплой улыбкой спросил Риме.
— Мне стоило подумать об этом раньше. Хватит сидеть здесь так долго.
— Твой отъезд стал неожиданностью.
— Я знаю, Риме. Он стал для меня неожиданностью тоже, — с кривой улыбкой ответил Млес, подходя ближе и кладя ладонь на широкий и твердый лоб Туса.
— Жаль, что ты уезжаешь, господин.
— Ничего. Я ведь вернусь.
— Ждать тебя к празднованию встречи Серебряного потока?
— Даже не знаю, Риме.