Крамаджен
Шрифт:
Млес опустил голову и закрыл глаза. Установленных молитв не было, и каждый верующий обращался к богам так, как пожелает. Для Млеса, который и раньше крайне редко бывал в церкви, это всегда было своеобразной проблемой. Он не знал, что ему сказать этому богу, но подумал о том, что когда придет его час, пусть Собиратель сам решит, что заслуживает его душа — спокойствия и благодати в Призрачном Чертоге, воссоединения с душами тех, кто был близок Млесу, или же вечных мучений и терзаний в Огневике. Млес не стал молить бога смерти о том, чтобы тот обязательно забрал его в Призрачный Чертог к Кимм. Наверное, не оттого, что это было бы трусливой просьбой, а потому что сам Млес мало верил во все это и считал подобную просьбу глупой.
«Если бы я был Собирателем, за такую бы просьбу я бы отправил
«Угодить в Огневик, в лапы Кревима — возможно, я и вправду этого заслуживаю».
Он глубоко вздохнул, открывая глаза и поворачивая голову в сторону женщин.
Млес узнал ту, что сейчас преклонила колено. Белокурые длинные и прямые волосы ее склоненной головы сейчас почти касались пола, губы упрямо сжаты и чуть растянуты в легкой улыбке. Даже боевое облачение мага не могло скрыть всех прелестей фигуры женщины в расцвете сил. Ее голова была склонена и глаза закрыты, но он все равно узнал ее, не смотря на прошедшие годы. Глядя на ее профиль, он даже смог припомнить и ее имя.
«Исфер Кинис».
Он знал о ней немного. Княгиня, вдова, сильный маг. Млес никогда бы не знал о ее существовании, если бы не письмо, которое он доставил ей года два назад. Тогда он видел ее лишь один раз, но запомнил почти сразу и почти навсегда. Женщина с такой внешностью не может не запомниться.
«Она теперь в числе священнослужителей Конгрегации?»
Млес перевел взгляд на ее спутницу и натолкнулся на неприязненный, холодный взгляд молодой девицы. Она была не так красива, как Исфер, и в сравнении с княгиней можно было сказать, что эта женщина была даже непривлекательна. Млес скользнул взглядом по овальному мучнисто-белому лицу, каштановым волосам, кудряшками падающими на узенькие плечи, и отвернулся. Этих двоих связывает нечто большее, чем клятва верности царю-императору служить в едином Круге. Млес понял это по надменному ревнивому взгляду этой молодой женщины.
Он поднялся на ноги, поклонившись статуе Собирателя еще раз. Направляясь к выходу из чертога божества смерти, он успел поймать на себе взгляд княгини, но не подал виду, что заметил этого, и на выходе услышал приглушенные голоса со стороны собравшегося здесь семейства. Ритуал закончился, и, судя по их радостным вымученным лицам и словам, прислужники Собирателя единогласно склонились к мнению, что душа усопшего отбыла препровождена Собирателем на Крэммир.
Млес вернулся в центральный зал и вошел в следующую арку, на этот раз посетив богиню жизни. Ее чертог почти ничем не отличался от предыдущего зала. Млес не стал задерживаться и здесь. После возложения на ее алтарь желтых и белых цветов и благовоний, Млес вновь обнаружил, что у него не находится мыслей, которые он бы мог адресовать Праматери. Пожелать себе крепкого здоровья и оберегать всех тех, кто попал под крыло богини после своей смерти, попав на Крэммир в объятия Праматери было неоригинальным, но это было единственным, что Млес посчитал верным.
Он вышел из чертога Праматери, чувствуя пробуждающееся раздражение. Он отправился в следующий зал, посвященный Селитиэм, богине воды и магии, которую редко почитали не смотря на то, что многие в свое время были уверены в ее реальном существовании. Млес слышал о так называемом культе Воды, который был широко распространен более семи веков назад. Бесспорно, любая жидкость имела большое значение в жизни каждого живого существа, и в этом и заключалась главная мысль культа поклонения этому созданию. Млес не задерживался и здесь: поклонившись церемониальному бассейну, он преклонил колено и вылил в него принесенную воду, приговаривая древнюю присказку. После этого он направился дальше, на этот раз к Кревиму. Сюда он зашел лишь за тем, чтобы небрежно бросить на его алтарь шипастую ветвь с мелкими ядовитыми плодами. Смерив каменную фигуру дьявола презрительным взглядом, Млес развернулся и вышел прочь. Ему показалось, что выразить свое отношение к этому божеству тихой бранью или проклятиями, как это делали другие прихожане, было неверным. Молчание — лучший способ выразить презрение к объекту неприязни, если не ненависти.
Млес долго стоял преклонив колено перед
«Церковь Единства объединила под свои крылом богов, которые внушают и доверие и ужас. Бог смерти, которому нужно доверять, так как именно он поведет мою душу в вечное спокойствие или же в неугасаемый огонь. Дьявол, о существовании которого нужно знать, чтобы проклинать его и бояться, списывая на него все ошибки и промахи. Праматерь, которую нужно умолять об удаче, здоровье и долгих лет жизни, и которая будет хранить мою душу после смерти, если я заслужу этого. Забытая, попавшая в этот священный круг лишь по нелепой случайности. И бог, который живет на этом свете, дышит тем же воздухом, что и я. Живой бог безразличия и страха, бог истинного зла. Я верю в его возможности и существование, хотя расстояние и количество преград между мной и им таково, что можно сказать, что никакого Затворника нет. Ему все равно, что я скажу ему и что я о нем подумаю. Он преследует лишь свою цель, понять которую невозможно. Что он делает в этом мире?»
Млес смотрел на нарисованное лицо Затворника, которое казалось печальным и мудрым.
«Чего ты добиваешься? Просто смотришь со своего Стержня, как мы копошимся на другом краю континента? Чего боишься? Ждешь чего-то? Или кого-то?..»
Он знал, что многие про себя задаются этими же вопросами, задавать которые вслух опасно. Можно открыто признавать себя атеистом, но проявлять излишнее любопытство при жрецах было нельзя. Силовые структуры империи и Конгрегация следили за этим. Млес не понимал природы этого существа, которого когда-то в древности люди признали за бога. Чем он их так поразил?
Млес услышал за своей спиной тихие шаги и не сумел перебороть свой позыв не оборачиваться. Церковь Единства почему-то пугала его, и ему казалось, что не обернуться на эти шаги обозначает подвергнуть себя смертельной опасности. Млес быстро повернул голову, бросив косой взгляд через плечо.
Княгиня Исфер была ослепительно прекрасна. На короткий миг Млесу показалось, что он оцепенел от вида этой уже немолодой женщины, которая приближалась к нему. Ее броня и снаряжение поблескивали на неярком свету, и Млес с ненавистью одернул себя, заставив смотреть только на ее лицо, но не на эти стройные длинные ноги и соблазнительно покачивающиеся при каждом шаге тяжелые груди. Краем глаза он заметил спутницу княгини, оставшуюся стоять у входа в чертог Затворника, тяжелую кобуру с одноручным трехзарядным магистрелом на правом бедре Исфер и небольшую полукруглую пластинку, висящую на цепочке на ее шее. На пластинке была вырезана витиеватая завитушка, больше похожая на чью-то роспись.
«Невероятно… Она не просто член Круга Капеллы, она Судья!»
Млес сухо сглотнул, уже собираясь вновь отвернуться к образу Затворника, хотя бы потому, чтобы не пялиться на нее, но Исфер уже посмотрела на него спокойным взглядом, приветливо улыбнувшись:
— Приветствую, вольнонаемный.
Млес поднялся на ноги, повернувшись к ней всем корпусом, и поклонился, думая, что теперь, прямо сейчас у него начнутся настоящие неприятности.
«Нужно было проваливать отсюда или дождаться, пока они не уйдут из церкви».