Кремлевский фантомас

Кассирова Елена Леонидовна

Косте было не по себе.

Милиция искала – не нашла. Схлынула. У них в производстве имелись криминалы поважней. Еще месяц – и дело закроют.

Какого черта ждать от них милости?

Сам раскинь мозгами. И не для коммерции, как в случае с Фантомасом. Проведи настоящее расследование. А то живешь бок о бок с убийцей. Ходишь, гадаешь: кто, кто? Здороваешься, а сам греши на людей. Он? Она? Что это за любитель старушечьих заначек? К кому еще он пойдет? К Фомичевым – вряд ли. И не к моей же бабушке!

Действительно,

так жить нельзя. Надо подумать о них, о себе и близких. Надо присмотреться к людям. По всякому нормальному видно, на что он способен. Может он убить или нет. Рассудком не знаешь – всё равно чуешь.

А чутье у Кости – наследственное, касаткинское.

Так что додумайся. Пусть без доказательств. Не для суда – для себя.

Напряги извилины. Уясни себе раз и навсегда, кого с каким соусом есть. И наконец успокойся.

Леонид Иванович – пухлый, обтекаемый, с гривой длинноватых, как с рекламы «Пантин Про-Ви», шелковых тяжелых волос, но с хищным блеском оч­ков. Хищник – это хорошо. Иначе бы не процветала его компьютерная фирма. Хватка мертвая. Недаром фирма – девятая в мире.

Но, может, и в старушечью шею ему вцепиться тоже легко?

Костя нашел в «Экстра-М» телефон его «Компьюсервиса» с рекламой «Звоните прямо сейчас!». «Сейчас» было набрано крупным красным шрифтом.

Костя позвонил.

– Алло, «Компьюсервис»?

– Да.

– Я прочел вашу рекламу.

– Да.

– Можно купить у вас модем?

– Ну… Да… Извините. Позвоните в другой раз.

– Когда?

– Ну… Не знаю. Я иду обедать.

– Тогда через час?

– Ну… Завтра. Или послезавтра.

С июля в бывшей порфирьевской, теперь леонид-иванычевой квартире шел ремонт с перепланировкой.

Начали, разумеется, в выходные с утра. Стены крушили так, что сотрясались соседские.

Брюханов выползал изредка, смотрел в щелку со злым лицом и с силой захлопывал дверь. Но хлопки тонули в общем сверленьи и грохоте.

Экс-порфирьевская дверь была настежь. Костя за­глянул.

Огромная, вместо полутемного коридора и комнат, зала в клочьях обоев. Вид на Боровицкие ворота – одна стена. На «Ударник» и Полянку – другая. Мусор сваливают в мусорный рукав в окно чуть не под стены кино. Леонид Иванович в углу у двери с рабочим.

– А, Константин, заходите. Костя зашел. Рабочий отошел.

– Красота. – Костин голос звучал гулко. – Так и оставьте: залу. А то будет шастать старухин призрак по темным углам.

– На здоровье.

– Не боитесь?

– Не я же душил.

– Точно?

– Точно. Мы отмечали в ресторане двадцатилетие окончания керосинки. Двадцать человек. Я всем заказал у Картье памятные булавки.

Леонид Иваныч ткнул себе в галстук: вензелек «20», золотая двойка, овальный брильянт-нолик и сапфировая палочка.

– Круто, – оценил

Костя. – А днем? Залезали к вам менты под ногти?

– Залезали. Ну, был я у Розы, был. Донес ей пачку Порфирьева. Посидел.

– Еще сидел кто-нибудь?

– Ну да. Эта, как ее, наследница, Циркачева?

– Барабанова.

– Да. Потехины были тоже. Они пришли сочувствовать. Аркадий был. Аркадий присосался к ликеру. Потехины молчали, Аркаша нес ахинею, но бабка слушала. А сама она ерзала, как ужаленная. Как будто боялась. И еще была эта твоя верхняя, пожилая невеста.

– Фомичева.

– Да. Она уже уходила. Я побыл минут пять – и тоже вышел. Порфирьевскую пачку вручил старухе. Она взяла томик и вцепилась. Еще был старик Кусин. В лицо я его забыл. Старик не запомнился. Ничего не говорил. Он остался после нас. Так что и про эту твою, и про меня подтвердит.

Рабочие поволокли к рукаву последние куски стены.

– Вы один тут будете жить?

– Пока да. – Иванов таинственно улыбнулся. – Помните анекдот? «Адын, савсэм адын».

Иванов пошел к куче, накрытой распятым коробочным картоном.

– А не хотите ли, Константин, забрать Порфирьевские книги? Раиса, сестра ее, забрала всё, а коробки с Порфирьевым не взяла. Я звонил: она сказала – черт с ними. Возьмите, Кость, хоть парочку. А то нехорошо.

– Нехорошо. Надо отдать Потехину. Вовка и на стихи Ленина найдет покупателя.

– Стихи Ленина любой бы купил.

– Кроме Фантомаса.

Костя потащил коробку к дверям.

– Леонид Иваныч! – сказал он на пороге.

– Да?

– Я звонил в вашу фирму. Хотел купить модем. Меня ваш человек отшил. Сказал – обедать иду. Тоже нехорошо.

– Нехорошо… Не обижайтесь. Ему с вами неинтересно. Чем возиться с вами, лучше продать в банк партию компьютеров. А вместо вас, и правда, лучше пообедать. Но всё равно нехорошо. Я ему скажу. Обещаю.

Костя отволок пачку в сорок томов восвояси, плюхнул в прихожей, в угол у вешалки.

Нет, не Иванов. Характер, конечно, у него есть. Жену выгнал, терпит один. Но человек чести. Не станет мараться за квартиру. Фирма дороже. И корректен. Сказал – возьмите, Костя, и всё. Подлецы разговорчивей.

Костя вдохновился и позвонил Кате.

– Ты еще не зарезан? Странно. Бросила трубку.

Напроситься к Потехиным? После кошмара со старухами все, так сказать, очевидцы сроднились на почве взаимных подозрений. Зайти можно и без звонка. Не удивятся.

Костя всё-таки сперва позвонил.

– Джамиля Джохаровна?

– Вай, Костя? – по-восточному криком отозвалась Потехина. – Заходи, гостем будешь.

11

ОМАРЫ И ТАПОЧКИ

Костя пошел в соседний подъезд. Во дворе гулял дебил Виля.