Кто ищет…
Шрифт:
— Конечно, но вы могли бы оставить меня на дополнительные занятия.
— Дополнительные? Так я, вроде, такие не практикую…
— Правда? Тогда извините, — Аня развернулась и добавила к интонации побольше наивности, — просто я слышала, что вы занимаетесь индивидуально с девочками с пятого курса. Но, видимо, это какие-то закрытые занятия…
— Совсем забыл, — искренне рассмеялся Виктор Андреевич. То ли и впрямь не заметил намека, то ли решил его замять. — Но там я занимаюсь по программе старшего курса, специально для вас готовить задания не могу — нет времени.
— А если платно? — Анины надежды сыпались
Виктор Андреевич задумался, уставившись на нее. Ане показалось, что она перестала дышать, сердце тревожно ухалось в пятки. Внутренним женским чутьем она знала — если сейчас он откажется, о настоящем свидании даже мечтать не стоит.
— Хорошо, — после минутного молчания ответил Виктор Андреевич. — О цене договоримся после первого занятия. Мне еще нужно решить, действительно ли дополнительные лекции вам помогут. Может, проблему стоит решать в кабинете психолога, а не на моих уроках.
— Хорошо, спасибо! — выпалила Аня. Ее распирало от радости.
— Да, не за что пока. Готовьтесь дома, а в пятницу у нас будет пробная лекция, после нее и посидим — подумаем.
— До свидания!
Аня пошла к выходу, больше не скрывая улыбку. У нее получилось! В пятницу вечером все уйдут, а она с Витей останется наедине… На душе разливалось приятное тепло, хотелось петь, умиляться карапузам в колясках и переводить старушек через дорогу.
— Ты чего это светишься, принцеска? — Аня настолько не ожидала услышать Васькин голос, что вздрогнула и резко обернулась.
Василиса стояла позади, сунув руки в карманы льняных штанов с подтяжками.
— Надо же, — Аня сосредоточилась. Не стоит показывать врагу радость на лице. — Ты уже дошла до того, чтобы следить за мной?!
— Вот еще, — фыркнула Васька. — Просто мимо шла, а тут ты! Да с таким лицом, словно тебя только что конфетами одарили, а не отругали. Вот и думаю — непорядок.
— А ты, значит, следишь за порядком? — Аня отвернулась и пошла дальше. Правда, настроение сдулось, хотелось поскорее затеряться среди прохожих. Ждать ответа она не собиралась.
Но Васька, судя по всему, решила проводить ее — за спиной раздавались шаркающие шаги. Оставалось надеяться, что не до самого дома.
— Приходиться, — дала о себе знать преследовательница. — Чтобы таким сучкам, как ты, жизнь медом не казалась!
Аня резко развернулась, отчего Василиса чуть в нее не врезалась.
— И что я тебе такого сделала, что ты меня ненавидишь? — спросила, смотря Ваське в глаза.
— А ничего, — ехидно усмехнулась она. — Просто таким, как ты, все в жизни на блюдечке дается. И бабло, и учеба, и мужики. Потому что вы — благородные, в дерьме не копались, грубого слова вам не скажи…
— А тебе завидно?
— Да. Мне на своем веку порядочно досталось, тебе ни в одном кошмаре такое не привидится. Вот и хочу восстановить справедливость, чтобы тебе тоже досталось!
Аня вглядывалась в Василисино лицо — с крупным носом-картошкой, глубоко посаженными черными глазами и пухлыми губами. Сейчас вся злость на нее испарилась. Васька в один миг превратилась в заколдованную девчонку, которая никак не может выбраться из паутины заклятий. В конце концов, почему сводные сестры завидовали Золушке? У них же все было, а они все равно не унимались. И дай сейчас Ваське любящую семью, которая не станет откупаться
— Глупо, — произнесла и направилась к пешеходному переходу.
Судя по шагам-преследователям, Василиса шла следом, но теперь Аню это не тревожило. Пусть ходит, если хочется. А ей теперь нет до этого никакого дела.
Глава 12
Узкое помещение для дополнительных занятий со стенами грязно-зеленого цвета, крошечными окнами и шатающимися стульями и столами. Раньше оно использовалось как подсобка, куда сплавлялась сломанная университетская мебель. Видимо, в новом статусе «аудитории для отстающих», она ничуть не изменилась. Может, оттого, что преподаватели редко практиковали подобные занятия? А если и практиковали, то только возмездно и на дому.
Аня тоскливо уставилась на доску с мельными разводами. Да… Рано она обрадовалась. Прошла пятница, другая, третья, а Виктор Андреевич остался на такой же дистанции, что и прежде. Если не считать составленных для нее вопросов с разъяснениями по материалам лекций. Во многом потому, что Аня добилась «аудиенции», но не представляла, что сделать, чтобы привлечь внимание Виктора как мужчины. Она одевалась поярче, пусть не в короткие юбки, которые терпеть не могла, а в летние платья с декольте или белые облегающие брюки с откровенными топами. Усиленно подводила косметикой глаза и губы, купила флакон духов с феромонами. Вот только дальше «боевого раскраса» и «амуниции» Аня идти не решалась. А все из-за того, что помимо нее на занятия ходили Люда и Лариса.
Они всегда устраивались на первых партах, правда на расстоянии друг от друга, и сосредоточенно записывали конспект. И если Лариса часто отвлекалась и утомленно вздыхала, то Люда упорно и методично строчила. Один раз Аня мельком глянула в ее тетрадь и поразилась, каким разборчивым, ровным почерком она пишет! Буква к букве, слово к слову, строка к строке — и все это почти без сокращений и исправлений! Даже позавидовала — собственный размашистый почерк оставлял желать лучшего.
Они собирались часа в четыре, потом два часа Виктор Андреевич читал лекции, которые записывали старшекурсницы. Аня же рассматривала свои задания и вздыхала — все это она знала и так. Вот и выходило, что надежды на занятия, перерастающие в свидания, таяли, превращаясь в скучные учебные посиделки. Мучительные, потому что любимый человек сидел на расстоянии двух метров, но совершенно не обращал на нее внимания.
Аня отвернулась к окну, выискивая что-нибудь интересное. Серое с прожилками солнечных лучей небо, линии электропередач и куцые верхушки тополей, добравшиеся на высоту четвертого этажа. На душе было не светлее, только помимо испорченных надежд, в ней плескалась неприязнь и раздражение к Сергею, накопленное за несколько недель. Она все-таки не сдержалась и стала отвечать на его приказной тон усмешками и подколами, в результате — он перестал обращать на нее внимание. Вообще. И теперь Аня чувствовала себя совсем одиноко — мама вся в заботах о женихе, он сам — в игноре.