Кукла
Шрифт:
«Козлы, чистоплюи, выродки!» – мысленно ругала Линда своих собеседников. Но и только. Не драться же с ними тут?! Да и не дало бы это ничего. Так что ей пришлось довольствоваться констатацией любопытного эффекта: у нее, кажется, начинает выделяться что-то похожее на человеческий адреналин.
Линда прекрасно понимала, что общаться приходится с мелкой сошкой. Все эти люди, внешне такие важные, словно лорды, панически боятся лишиться работы. Поэтому соблазнить их на маленький шахер-махер гораздо сложнее, чем роботов, которых они привезли в Москву.
Вот если бы у нее был выход на директоров корпораций, а то
Однако где их искать, тех директоров? Ведь до них никак не добраться, поскольку Линду, на все лады звенящую в металлодетекторе Линду, в самолет не впустят ни при каких обстоятельствах.
Последнюю попытку Линда предприняла на итальянском стенде, где слегка потрепанный брюнет на протяжении всей беседы раздевал ее взглядом и трахал – опять же взглядом. Раздевал и трахал, раздевал и трахал, раздевал и трахал – глазами, глазами, глазами! Хоть она и не особенно его провоцировала.
И эта повышенная сексуальная возбудимость могла дать определенные результаты. Линда где-то читала, что итальянцы не столь щепетильны в делах корпоративной чести, как прочие европейские народы. Где-то читала она и про то, что в рейтинге чистоты ведения бизнеса, опубликованном международной организацией Transparency International, из ста исследованных стран Италия занимает лишь тридцать девятое место, совсем немного опережая такие весьма коррумпированные государства, как Перу, Иордания, Уругвай, Монголия и Бразилия.
И действительно, после предложения о частной сделке, к которому Линда присовокупила еще и намек на то, что сверх суммы в долларах исполнителю работы может быть уплачено также и иное вознаграждение, так сказать, нематериального характера, взгляд итальянца сделался еще более настойчивым, липким, почти материальным. Возмущенно фыркать и удалаться за занавеску он совсем не спешил.
«А ему, бедняге, уже, наверное, пора трусы менять», – подумала Линда.
Но и здесь в конечном итоге вышла осечка. Сексуально озабоченный итальянец сам не был программистом. А выступать в роли посредника между Линдой и исполнителем заказа он категорически отказался даже за «комиссионные нематериального характера». В этом случае возрастала вероятность разоблачения и потери работы.
И этот мастер бесконтактного секса все-таки сказал свое «sorry» и исчез за занавеской. Трус, тряпка, слабак. Как и все они.
И тут Линда начала вспоминать список Transparency International, прокручивая его в уме от конца к началу. Самой коррумпированной страной мира был Камерун. С этими можно было бы сговориться за пару сотен баксов. Но в Камеруне никаких роботов не было и быть не могло. Потом шли Нигерия, Индонезия, Азербайджан, Узбекистан, Танзания, Сербия, Парагвай, Кения, Уганда… Все это было не то, не делали там роботов. Киргизия…
Стоп – Пакистан! Вполне серьезная страна, имеющая ядерное оружие. Линда стремительно обежала всю выставку, однако ни одной пакистанской фирмы не обнаружила.
Продолжила движение по списку снизу вверх: Грузия, Албания, Эквадор… Россия! Россия занимала восемьдесят третью позицию
После сравнительного изучения экспозиций Линда остановила свой выбор на компании «Киберстан», выпускающей вполне интеллектуальные железяки, которые могли настраиваться на выполнение широкого круга операций в различных производствах – от самолетостроительного до химического и от мебельного до энергетического.
Линда, прочтя на бэдже скучавшего рядом с початой бутылкой виски аккуратного человека «Арнольд Стригунов», обратилась к нему на ломанном русском языке, имитируя американский акцент. Арнольд встрепенулся и просиял заученной на тренингах менеджерского состава улыбкой. И попытался заговорить по-английски. Однако очень быстро выяснилось, что английский язык русских клерков столь самобытен и причудлив, что на нем они способны общаться разве что между собой. Линда его успокоила, сказав, что она «часто бывать в Россия по трейдинговым делам и неплохо овладел язык, на который писать Лео Толстой и Эй-Пи Чехов».
Безошибочно нащупав в сумочке нужную визитку, Линда протянула Арнольду изящный пластиковый прямоугольничек, на котором на четырех ведущих мировых языках, включая русский, было солидно отпечатано: «д-р Джина Смит, генеральный продюсер телерадиокорпорации JBQ». Арнольд прочитал, налил в два стакана виски на донышко и, закрепив на лице стандартную улыбку, начал натужно скрипеть мозгами.
Дамочка, конечно, непрофильная. Не собирается же она открывать завод по производству сухогрузов или детских игрушек. Однако Америка есть Америка, и хоть что-нибудь с нее нужно постараться слупить. Если не контракт на поставку партии роботов, то хотя бы десятиминутную передачу про русских производителей высокотехнологичного оборудования.
Линда, проникнув мысленным взором за вполне профессиональную маску непроницаемости, натянутую на лицо Арнольда, без особых усилий прочла его мысли, сомнения и надежды. И, как психолог со стажем, взяла клиента в оборот. Да, конечно, она не является специалистом в столь сложной и интеллектуально насыщенной сфере, как производство киберов. У нее совсем другой профиль – продавать людям духовный продукт, который улучшает настроение, щекочет нервы, вселяет надежды, направляет на путь истинный и пропагандирует американский образ жизни. Однако создавать этот продукт в двадцать первом веке без использования хайтековских чудес невозможно.
И вот она, доктор телевизионного искусства, будучи ответственной за процветание и развитие своей корпорации, постоянно ищет новые возможности, чтобы улучшать настроение, щекотать нервы, вселять надежды, направлять на путь истинный и пропагандировать американский образ жизни. Да, конечно, американский хай-тек – лучший в мире. Но он уже начал приедаться американскому потребителю духовного продукта. Уже третья серия «Матрицы» была встречена американским налогоплательщиком гораздо прохладнее, чем вторая и тем более первая. Ну, а на третьем «Терминаторе» многие уже просто засыпали в зрительном зале. И Арни Шварценеггер, желая заполучить пост губернатора Калифорнии, был вынужден поклясться, что больше никогда не снимется в очередном фильме про сеющую смерть человекообразную машину.