Купец
Шрифт:
Виктор попытался пошевелиться. Не смог. Еще не прошло парализующее действие яда? Нет, не в этом дело. Он связан. Руки, ноги, все тело перемотано тугими путами. Вот почему оно так ноет: ремни и веревки впились в кожу. Доспехов и верхней одежды не было — сняли, гады. Оружие? Надо полагать, его искать тоже не стоит.
Опять толчок.
Виктор застонал.
— Очнулся, купец? — пихаться не переставали. — Очнулся, а?
Виктор наконец узнал говорившего. А-Ка…
Привыкшее к темноте зрение
Стрелец тоже был в путах. Но он как-то умудрился подкатиться к Виктору и теперь бесцеремонно пихал своего нанимателя связанными ногами.
— Да очнулся я, перестань, — с трудом выдавил Виктор. Голос прозвучал глухо и слабо. В глотке было сухо, как в безводной ордынской степи.
А-Ка перестал пинаться.
Вывернув шею, Виктор огляделся вокруг. Сумел различить в полумраке еще несколько тел. Тоже связанных и в основном неподвижных. Лишь два или три человека начинали вяло шевелиться. Тоже приходили в себя.
Та-а-ак… Коварное пленение, ремни и веревки по всему телу. Запертая темница. Чего-то не хватало. Чего? Ах, ну да! Брани Костоправа. По доброй воле лекарь не стал бы сейчас держать язык за зубами. Видать, не оклемался еще после китайского чайка. А вот А-Ка в чаептии не участвовал. Потому, наверное, и бодренький такой.
— Что…
Виктор запнулся и закашлялся. Горло — как наждак. С грехом пополам смочив глотку скудной вязкой слюной, заговорил снова:
— Что с тобой случилось, А-Ка?
— Китаезы прикладом пару раз приласкали, — зло прошипел Стрелец. — Сторожил товар, пока вы чаи гоняли, а тут охраннички Ся-цзы заявились. Пара Стрельцов — веселые такие, улыбаются, лопочут по-своему. Вдруг слышу: Костоправ орет что-то. И у ордынских повозок — шум какой-то, возня. Думаю: нападение. Хватаюсь за автомат, китайцам кричу: в укрытие, мол, а они меня сзади по башке. Ну откуда я мог знать, что наши дружки такое учудят? Вместе ведь в походе шли, дрались бок о бок с мутантами и горцами, а тут… В общем, сбили с ног. Я успел пальнуть разок. Кажется, одного зацепил. Еще раз получил прикладом, отключился. Очнулся уже здесь.
— А другие часовые?
— Их по ходу тоже скрутили.
— И на кой ляд китайцам все это понадобилось?
— Спроси чего полегче, Золотой. А лучше зря не болтай и времени не теряй. Освобождаться нам нужно и поскорее. Я уже пытался развязаться — не выходит. Самому — никак. Сейчас попробую подкатиться ближе. Может, размотаем узлы друг другу, пока эти, — Виктор не столько увидел, сколько догадался, что А-Ка кивком указал на запертую дверь, из-за которой слышались голоса, — не пришли.
Когда ты перевязан с ног до головы, словно тюк, возможности двигаться почти нет. И все же ценой неимоверных усилий Виктор и А-Ка сумели подкатиться вплотную друг
Онемевшие пальцы ощупывали хитрые узлы. Да, вязали их на совесть, но неужели то, что напутал один человек, не сможет распутать другой? Придется, конечно, повозиться, но если кто-то из них избавится от веревок, он сможет развязать остальных, а уж тогда… Пусть тогда кто-нибудь попробует войти в эту темницу!
Виктору показалось, что ему удалось удачно подцепить один из узлов на руках А-Ка. Вот та-а-ак… Проклятье! Сорвалось! Ничего, попробуем снова. Та-а-ак… Опять неудача! Ладно, главное не паниковать. Время еще есть.
Лязгнул засов.
Нет, времени больше не было.
Открылись двери. Яркий дневной свет резанул по глазам.
— А-а-а, моя так и думать, что ваша пора просыпаться, — послышался знакомый голос.
Ся-цзы!
Виктор чуть приоткрыл зажмуренные веки. Так и есть: в дверном проеме стоял китайский купец, окруженный телохранителями.
За спиной Ся-цзы показался хозяин постоялого двора. Заглянул в дверь, улыбнулся и молча отошел в сторонку. Сразу видно: этот тоже в курсе произошедшего. А значит — в сговоре и в доле.
Китаец отдал короткий приказ. Двое охранников подбежали к Виктору и А-Ка. Растащили их.
Только теперь Виктор увидел на голове Стрельца большую шишку и сильный кровоподтек. Бедняге действительно здорово досталось. Еще повезло, что вовсе череп прикладом не проломили.
Ся-цзы подошел ближе, неодобрительно покачал головой и зацокал языком:
— Эх, Вихта-Вихта, неугомонная твоя сибирь-человек! Твоя зря стараться. Твоя никогда не развязать моя веревка. Никакой сибирь-человек не распутать китай-узел.
Китаец тихонько захихикал.
Обидно вдруг стало до слез! Забрезжившая было надежда на освобождение рассеялась как дым.
Теперь свет заполнял все помещение, и Виктор видел валявшихся на полу ордынских купцов и купеческую охрану — без доспехов, без оружия, беспомощных, связанных по рукам и ногам. Многие до сих пор не пришли в себя и тихонько постанывали в забытье. В сторонке у стены в самом деле стояли столы и наваленные на них лавки. Вот так иногда заканчиваются дружеские чаепития.
Зашевелился лежавший у стены Костоправ. И тут же дал знать о себе не только шевелением.
— Ах, вы ж суки, мать вашу в душу, едрить ее налево через два колена! — загудел гулкий бас лекаря. — Погань желтолицая! Чтоб у вас на лбу по хрену выскочило! Чтоб по два хрена выросло! По пучку целому! Да чтоб все пучки срослись друг с другом!
А что, неплохо было бы! Виктор даже улыбнулся, живо представив обрисованную лекарем картину.
Китаец поморщился и что-то крикнул своим людям.