Купец
Шрифт:
— Градоначальник Бухты, — Петро проводил кортеж недобрым взглядом. — Как выезд у него, так по всему городу ни пройти, ни поехать! Важная шишка, мать его! Мне, кстати, с ним придется говорить насчет закупки боеприпасов.
Внимание Виктора привлекли два уставших человека в видавших виды камуфлированных доспехах. Эта пара вела в поводу навьюченных быконей. Из потертых седельных сум торчали автоматные стволы и патронные ящики. Кто такие? Купцы? Стрельцы? Оказалось, ни те, ни другие.
— Добытчики, — пояснил Петро. — Артельщики.
— Кто-кто? —
— Охотники за старым добром. Ищут патроны и стволы.
— Где ищут-то? — не сразу понял Виктор.
— А где, по-твоему, сейчас можно найти такое добро? Ходят в Котлы. В основном — в Большой.
— Здесь, что, есть и такие сумасшедшие? — удивился Виктор. Насколько он знал, в Сибирском княжестве желающих перебираться через Хребет — на территорию Большого Котла не находилось. Во всяком случае ему о подобном слышать не доводилось. По маленьким-то Котлам сибиряки еще шастали, но чтобы идти в Большой…
— Есть-есть, — кивнул казак. — Кому нечего терять и жрать подаются в добытчики и отправляются в Котлы.
— И что, кто-нибудь возвращается?
— Редко. Но бывает. Зато уж если кому повезет — тот может обогатиться за один рейд. Этим вот, видишь, повезло.
Да уж, с таким арсеналом…
Снова пришлось остановиться: из соседнего переулка выехала группа диковинных всадников. И сами наездники, и их мощные рослые быкони были с ног до головы закованы в стальные и пластиковые латы и напоминали скорее груду ожившего металлолома, чем живых существ. Под глухими массивными шлемами нельзя было разглядеть лиц, а длинные мечи, широкие секиры и тяжелые булавы выглядели весьма внушительно. У одного наездника из седельной сумы торчал приклад то ли чудного, не похожего на калаш автомата, то ли автоматической винтовки. И доспехи людей, состоявшие главным образом из металлических щитков с пластиковыми вставками, и попоны быконей, и большие притороченные к седлам треугольные щиты украшали черные кресты.
Тяжеловооруженные всадники уверенно разрезали толпу и бесстрастно двигались вперед, словно не замечая никого и ничего вокруг. Мимо купеческого обоза они проехали молча, даже не повернув голов. Только лязг и позвякивание металла. Только топот тяжелых копыт и сухой стук прочного пластика… Как будто дребезжащая вконец раздолбанная автоповозка проехала. Или телега, груженная ломом.
Чем-то мрачным и жутковатым повеяло от этой встречи.
— А это кто такие? — Виктор проводил закованных в латы незнакомцев настороженным взглядом.
— Крестоносцы-Инквизиторы, — хмуро ответил Петро — Рыцари-монахи. У них в Бухте есть своя миссия. Видишь во-о-он там крест.
Неподалеку, над крышами городских строений, действительно возвышался на тонком длинном шпиле крест, покрытый черной краской. Странный знак. В Сибири тоже крест считался древним культовым символом, но в черное его никогда не красили.
— Фанатики, — скривился Петро. Видно было, что у казаков с Инквизиторами отношения складываются не
Судя по тону Петро, это тоже была нелестная характеристика.
— А откуда они здесь взялись?
— С запада приплыли. Из Европы.
Что такое Европа, Виктор имел весьма смутное представление. То ли страна такая, то ли… То ли не страна. Но где находится запад, он, конечно, знал.
— Там кое-где сохранились сильные людские анклавы, — продолжал казак. — В них и заправляют братья-Инквизиторы.
— Как заправляют? — спросил Виктор.
— Молятся, строят замки, проводят рейды по Котлам.
— Рейды? Зачем?
— Мутантов истребляют. Огнем и мечом. Причем в буквальном смысле. Одним башки рубят, а кого живьем поймают — жгут на кострах. Мутанты для них ну… как исчадия ада, что ли. А война с ними — вроде как святое дело. Говорят, инквизиторские отряды даже до нашего Большого Котла доходят.
Виктор недоверчиво присвистнул. Выходит, не одни бухтовские добытчики такие отмороженные ребята.
— Инквизиторы считают, что в крестовых походах против мутантов должен принять участие каждый, — продолжал казак. — Кто участвует, мол, тот спасется, кто не участвует — погубит душу. О том крестоносцы и проповедуют.
— И для этого в Бухту приплыли? — спросил Виктор.
— Ага. Хотят навербовать паству и погнать в Большой Котел с юга.
— И что, получается вербовать?
— Не-а, — расплылся в улыбке казак. — Бухтовский народ привык торговлей жить, а не войной. А уж крестовые походы бухговцам вообще до одного места. Нашим станичникам тоже есть с кем воевать: духи покоя не дают.
— Ну а добытчики?
— А что добытчики? Добытчики — за добычей в Котел ходят, а не ради спасения души. Да и мало их, добытчиков этих. Раз, два и обчелся. И держатся они особнячком, так что среди этой публики не больно-то и попроповедуешь.
Они наконец добрались до огромной — на полгорода, наверное — рыночной площади.
Первые же появившиеся в поле зрения торговые ряды поразили изобилием и многолюдностью. Ни ордынский передвижной караван-сарай, ни Приуральский базар, ни рынок Сибирска-на-Оби не шли с этим шумливым и толкучим торжищем ни в какое сравнение.
Однако как следует рассмотреть иноземные товары и прицениться к ним не получилось. Ся-цзы неожиданно предложил повернуть в сторону от рыночной площади.
— Сначала — постоялый двор-гостиниц, — убеждал спутников китаец. — Базар — потом. Моя знать, как здеся надо. Моя знать один надежный Бухта-человек. Он всегда находить место для моя и моя друзья.
Петро лишь пожал плечами: мол, решайте сами.
Решили последовать совету Ся-цзы. Сразу лезть со всеми повозками на переполненный рынок в самом деле было бы неразумно. Сначала нужно где-то остановиться, определить товар под охрану, отдохнуть немного после дороги, а уж потом присматриваться, прицениваться и торговать.