Кутузов
Шрифт:
В ордере говорилось: «Начальству Вашему поручается Бугский егерский корпус, составленный из четырех батальонов команды господина полковника и кавалера Воеводского, а именно: 1-го, 2-го егерских, 2-го мушкетерского Белорусского и 4-го Харьковского. Имеется по тому немедленно отправиться в Наместничество Екатеринославское и, приняв в Вашу команду помянутые батальоны, составить корпус Бугский. Употреби всемерное старание о скорейшем вооружении вверенного Вам корпуса, так и снабжения всем по штабу егерскому».
Егерями называлась легкая пехота, состоящая из хороших стрелков, специально подготовленных для ведения огневого боя. В русской армии она впервые
В 1765 году при 25 пехотных дивизиях вводятся отдельные егерские команды из 65 стрелков во главе с офицером. Назначение егерей в войсках определялось четко — действовать в рассыпном строю и вести огневой бой. Для этого их вооружали более легкими ружьями, чем пехотинцев, они имели более легкую и удобную форму одежды и амуницию.
В егеря отбирали солдат «самого лучшего проворного и здорового состояния». Они должны были уметь ловко и быстро преодолевать препятствия, маскироваться и скрытно занимать боевые позиции. Все перестроения егеря совершали ускоренным шагом или бегом. Прицельное поражение неприятеля одиночными выстрелами определяло уровень воинской выучки егерей. Во второй половине XVIII века они представляли собой наиболее перспективный вид армейской пехоты.
Совершенствование структуры легкой пехоты в русской армии шло быстро. В 1777 году егерские команды пехотных полков сводятся в шесть батальонов. В 1784–1785 годах их развернули в егерские корпуса четырехбатальонного состава. Каждый батальон состоял из шести рот, и его численность по штату определялась в 1004 человека.
Бугский егерский корпус существовал еще пока только в решении Военной коллегии — его предстояло сформировать. Надлежало отобрать «людей в егери годных, молодых и росту небольшого». Тем же потемкинским приказом предписывалось в случае, если «в обоих батальонах мушкетерских, а также в егерских окажутся люди рослые и к егерской службе неспособные, таковых возвратить к господину полковнику Воеводскому».
Основной же задачей командира создаваемого Бугского егерского корпуса был не столько отбор людей, сколько как можно скорее обучить молодых солдат, пришедших из мушкетерских полков, и новобранцев меткой стрельбе, умелому пользованию в бою штыком и прикладом, не теряться в рукопашных схватках, легко ориентироваться и передвигаться в лесу, поле, горах, в летних, и зимних условиях.
Но главное, будущим егерям требовалось привить умение самостоятельно действовать в боевой ситуации — ведение боя в рассыпном строю принципиально отличалось от действий в составе каре или колонны.
К месту новой службы генерал-майор М.И. Голенищев-Кутузов убыл, сдав Мариупольский легкоконный полк, находившийся в полевом лагере, новому командиру. Им стал полковник Осип Михайлович Дерибас (Хосе де Рибас, испанец, на русской службе с 1772 года), будущий адмирал, командир Дунайской гребной флотилии, один из основателей порта и города Одессы.
Весьма примечательно, что при самой тщательной процедуре приема «недостатков и нечетов в полку не оказалось, военнослужащие чины денежным жалованьем и всем необходимым имуществом обеспечены, неудовольствия своего никто не высказал, а при расспросе каждый объявил, что всем доволен». Иначе говоря, старый командир передал новому Мариупольский легкоконный полк в безупречном состоянии.
Вплоть до глубокой осени в окрестностях слободы Водолаги под
Кутузов, организуя обучение, во многом следует примеру Суворова, под чьим командованием ему довелось служить в Суздальском пехотном полку: вместо устаревших и непригодных для легкой пехоты инструкций им составляются новые, офицеры применяют их на практике во время боевой учебы егерских батальонов и рот, которая тщательно контролируется командиром корпуса.
Многие руководящие документы, исходящие в батальоны от его лица, проникнуты суворовскими взглядами на развитие русской армии, суворовской «Наукой побеждать». Уже одно это позволяет утверждать, что Кутузов, еще как начинающий военачальник, приступил к строительству своей военной школы на основах идей русского военного гения.
Одна из инструкций егерям поучает: «Относиться с ружьем и держать его в чистоте, не простирая сие до полированья железа, вредного оружию и умножающего труды, бесполезные солдату… Обучать заряжать проворно, но исправно, целить верно и стрелять правильно, скоро…
Приучать к проворному беганью, подпалзывать скрытными местами, скрываться в ямах и во впадинах, прятаться за камни, кусты, возвышения и, укрывшись, стрелять и, ложась на спину, заряжать ружье. Показать им хитрости егерские для обмана и скрытия их места, как то: ставить каску в стороне от себя, дабы давать неприятелю через ту пустую цель. И тем спасать себя, прикидываться убитым и приближающегося неприятеля убивать.
Учить также стрелять из пистолета, показав им меру выстрела, дабы понапрасну не стреляли на дистанции, куда пистолет не доносит…»
Одновременно с боевым «сколачиванием» егерского корпуса генерал-майору Голенищеву-Кутузову приходится выполнять и ответственные поручения Г.А. Потемкина-Таврического. Так, в 1786 году он совместно с полковником Воеводским создает гренадерские батальоны для пяти полков 3-й дивизии, «выбрав людей способных как из прежних, так и вновь приводимых рекрут».
Уже через пять месяцев непосредственный начальник командира корпуса бугских егерей генерал-поручик X. И. Гейкин доложил Потемкину, что «батальоны Екатеринославского, Таврического, Фанагорийского и Киевского гренадерских полков генерал-майором и кавалером Голенищевым-Кутузовым укомплектованы людьми и готовы совместно с Бугским егерским корпусом выступить в поход в Екатеринославское наместничество».
Вновь сформированные войска генерал-фельдмаршал Потемкин-Таврический решил передислоцировать на берег реки Буг. Егерский корпус, оставив в Водолаге только «трудно больных», совершил 135-верстный марш из Константинограда до слободы Каменки, стоящей на берегу Днепра. Переправившись через него на «казенных паромах», егерские батальоны вскоре прибыли на новое место расквартирования.
Их обустройство здесь на зимних квартирах складывалось непросто. Едва ли не самой серьезной проблемой стало «использование воды для питья», которая в Буге и его притоках — реках Ингуле и Грамоклее — оказалась «совсем неудобной». Местные колодцы были немногочисленны и неемки. В результате настойчивых поисков нашли «родничок» с «лучшей водой» — «вкусом приятна и по количеству своему достаточна». Важность находки «родничка» была столь значимой, что корпусной командир сообщил о нем лично Потемкину.