Лайтларк
Шрифт:
Очевидно, за прошедшие века Азул и Грим так и не смогли подружиться. Небесный коротко кивнул сумрачному, и улыбка последнего стала злой. Насмешливой. Азул повернулся к Айсле и, низко поклонившись, взял ее за руку.
– Приятно видеть новую кровь диких на этом турнире, – сказал он. Его ясные глаза встретились с ее. Он рассматривал пальцы Айслы: те были унизаны кольцами с драгоценными камнями размером с желудь. Хотя остальные народы предпочитали считать диких варварами, их богатство было неоспоримо. Контроль над природой имел свои преимущества.
– О, небо, я никогда не видел такого большого алмаза.
Для
Так думали Терра и Поппи.
Воительница всегда говорила, что именно благодаря этим сияющим камням у них всегда есть запас сердец. Воры из других земель, глупые, наглые и злобные, пробирались на территорию диких за алмазами.
Айсла улыбнулась. Значит, этот небесный любит драгоценности. Она без промедления сняла кольцо и надела его на самый длинный палец Азула.
– Оно идет тебе гораздо больше, чем мне.
Азул будто хотел что-то возразить, но промолчал.
Из портала появился кто-то еще и легкой походкой прошел мимо них, как будто воспринимал процесс переноса через порталы так же спокойно, как прилив. Новоприбывшая повернулась к Айсле. Похоже, хмурилась дама столь же часто, как прочие люди улыбались.
– Так это и есть наша новая зверушка?
Грубые слова будто раздули уголек в груди Айслы. В остальных землях женщин-воительниц считали дикими искусительницами, хищницами, которые заманивали к себе любовников, а потом пировали их сердцами.
И Айсла действительно не могла ни в чем винить сплетников. Ведь почти так оно и происходило.
Однако лишь этим таланты диких не исчерпывались. По крайней мере, так было раньше. И могло стать снова.
Пусть в глубине души ей хотелось сказать что-то, о чем она, скорее всего, пожалеет, Айсла знала: эта правительница только и ждет дерзости в ответ. Дама пыталась разбудить в Айсле монстра, показать остальным, что она не более чем кровожадный зверь. Вместо этого Айсла поклонилась в знак почтения.
– Для меня честь познакомиться с тобой, Клео…
Клео была старшей среди них, даже старше короля Лайтларка, который также правил солярианцами. Возраст не оставил следов на ее идеально гладком молодом лице. Хотя большинство правителей были старше на сотни лет, на вид они казались почти одного возраста с Айслой. Почти.
Решив не тратить силы на еще одно оскорбление, Клео просто гордо подняла подбородок и усмехнулась, глядя на зеленое платье Айслы так, словно та сошла на остров голой. Пожалуй, по сравнению с тем, как оделась лунианка, так оно и выглядело. У белого платья Клео были длинные рукава, похожие на бледные дорожки лунного света, горло платья доходило до подбородка, а накидка полностью закрывала три четверти ее тела. Участки кожи, которые все-таки видела Айсла, казались настолько светлыми, что сквозь них просвечивали вены, напоминая голубые прожилки на плите белого мрамора. Клео была не только намного светлее Айслы, но и намного выше. Ее
Эмблема засветилась в последний раз, и вперед, слегка споткнувшись, шагнула девушка. Она вся была как серебро звезд: от длинных прямых волос до сверкающего платья и перчаток, доходивших до локтей. На ее лице в форме сердца появилась застенчивая улыбка. Девушка выпрямилась во весь рост.
– Кажется, я прибыла последней?
Клео всем своим видом выразила девушке неприязнь. Правительница Стелларианского Новоземья, как и Айсла, была еще молодой. Проклятие ее народа считалось одним из самых жестоких. Никто из стелларианцев не проживал больше двадцати пяти лет.
Айсла шагнула вперед и протянула руку.
– Селеста, да?
Правительница стелларианцев тепло улыбнулась.
– Здравствуй, Айсла.
– Я в восхищении, – сказал Грим, насмешливо копируя поклон Азула.
Правитель небесных на мгновение нахмурился, но затем протянул Селесте руку, на которой теперь мерцал алмаз Айслы.
– И опять новая кровь. У меня хорошее предчувствие насчет этого турнира.
Клео вскинула бровь.
– Ей только и остается на это надеяться, – сказала она, кивнув на Селесту. – На следующем ее уже не будет.
Лицо стелларианки помрачнело. А лунианка просто отвернулась, всколыхнув свой белый плащ.
– Не думай, что это ты какая-то особенная, – успокоил Азул, подмигнув Селесте. – Она со всеми такая.
Правители отправились к замку, и сердце Айслы забилось в предвкушении. Она так увлеклась знакомством с другими правителями, что у нее не выдалось удобного момента как следует изучить обстановку. Весь остальной век остров закрывала буря. Но теперь тучи рассеялись.
Лайтларк был местом сияющим и скалистым. Солнечный свет падал на его белые, как кость, утесы туманно-золотистым дождем. Земля, один из первозданных источников силы острова, все еще гудела ею, маня сладкой песнью сирены. Айсла чувствовала эту силу с каждым шагом, с каждым вдохом. Она жадно пила остров, как вино, к которому ей не разрешали прикасаться, – настолько же вызывающему привыкание и опасному.
Уроки Поппи пронеслись в ее голове; то, что было теорией на бумаге, теперь стало реальным и осязаемым.
Тысячи лет назад народы раздробили один остров, чтобы каждый получил свой отдельный кусок земли. Сумрачные вскоре покинули архипелаг, чтобы образовать свое государство. Дикие ушли после наложения проклятий. Остались острова Звезд, Неба, Луны, Солнца и большой остров, где традиционно собирались все народы. На нем и проходил Столетний турнир.
Он же исторически был домом для королевской семьи Лайтларка.
Замок находился неподалеку от них, он возвышался на скале, словно жемчужина короны, рискованно выдаваясь над морем. Такой большой, что мог бы сойти за отдельный город. И это было хорошо, учитывая, что его главный обитатель не мог покидать стен твердыни.
По крайней мере, днем.
Должно быть, Айсла слишком явно глазела на замок, потому что Селеста со вздохом тихо спросила:
– Как ты думаешь, он следит за нами?
Он. Правитель солярианцев и король Лайтларка. Последний из предков, в нем текла кровь каждого из четырех народов, которые остались на острове. Он мог пользоваться любой из четырех сил Лайтларка.