Легион Видесса
Шрифт:
На рыночной площади Гарсавры неподвижно стояло каре легионеров. Солдаты в полном боевом облачении, упирая в землю древки копий, невозмутимо смотрели на враждебные лица видессиан, как будто желая бросить им вызов своей дисциплиной. Холодный северный ветер трепал наброшенные на плечи плащи.
– Хорошо, что нет дождя, – сказал Марк.
Северный ветер обещал скорое приближение дождя и снега. Стоя в центре каре у маленького костра, трибун тихо радовался тому, что может немного согреться. Искра попала ему на
Прозвучал громкий сигнал трубы. На площадь скорым шагом вышла еще одна манипула. Солдаты бежали с обнаженными мечами. Дракс, Баили, Сотэрик и Тургот были выше ростом своих стражей римлян, и потому их легко было распознать в центре строя.
Марк бросил взгляд на Ансфрита – командира тех намдалени, что продолжали удерживать крепость невдалеке от Гарсавры. Трибун нарочно пригласил Ансфрита на церемонию и гарантировал ему безопасность.
Ансфрит дрожал всем телом. Казалось, еще миг – и он один бросится на легионеров Скавра, чтобы только вызволить своих соплеменников.
Манипула присоединилась к каре, стоявшему на площади. Пленников подвели к трибуну. Справа и слева от каждого из них стояли по солдату. Возглавлял маленькую процессию Зеприн Красный. Громадный халогай в сверкающей кирасе имперских гвардейцев отдал Скавру римский салют, выбросив вперед правую руку со сжатым кулаком.
– Смотрите же все! – проревел Зеприн густым басом. Его голос громом покатился по площади.
Трясущиеся под холодным ветром в тонких серых туниках, босые на холодных камнях, пленные ожидали казни.
Повисло тяжкое, гнетущее молчание. Затем горожане расступившись, словно шарахаясь от какой-то заразы, и пропустили вперед одинокую фигуру.
Видессианские палачи, подобно спартанским гоплитам, носили красную одежду, чтобы пятна крови не были на ней заметны. Только сапоги палача были не в цвет крови, а в цвет земли – черные.
В толпе были и йезды; трибун видел, как кочевники с восхищением таращатся на угловатую фигуру палача в маске с прорезями для глаз. Да уж, в пышности и жестокости римлянам впору сравниться теперь с иездами, подумал Скавр с невольным отвращением. Но чувствительность сегодня работала против него, и потому Скавр усилием воли отогнал эти мысли. Он должен был сделать то, что задумал.
– Слушайте меня, жители Гарсавры! – начал он. Стипий с превеликим удовольствием пособлял трибуну составлять эту речь. – Предатели и мятежники, поднявшие руку на Его Императорское Величество Автократора Видессиан Туризина Гавра, эти ничтожные негодяи заслуживают немедленной смерти. И лишь мое милосердие ограждает их от столь плачевной и злосчастной участи. – Дождавшись, чтобы лица слушателей просветлели, Скавр завершил сурово и мрачно: – Но за свои злодеяния против Империи они должны понести справедливое наказание. Дабы остальные извлекли урок из их безумия
У толпы вырвался стон, но все голоса перекрыл горестный и гневный вопль Ансфрита. Гарсавране шевельнулись, двинулись было вперед, но римские копья немедленно ощетинились и угрожающе поднялись. Четверо пленных, заключенных в прямоугольнике каре, вздрогнули, будто на них плеснули кислотой.
– Я лучше умру!.. – взвыл Дракс.
На какой-то миг им удалось вырваться. Но, несмотря на яростное сопротивление, легионеры повалили их на землю, удерживая за руки. На лица пленных наложили черные кожаные повязки, закрывая им глаза.
Тихо напевая гимн Фосу, палач опустил в костер длинный железный стержень. Время от времени он приподнимал его и смотрел, достаточно ли накалено орудие пытки. Толстые рукавицы из красной кожи защищали руки палача от жара. Наконец он удовлетворенно хмыкнул:
– Кто из них будет первым?
– На твой выбор.
Ближайшим к палачу стоял Баили. Он дергал руками, пытаясь вырваться ( закрыть лицо, но легионеры держали его крепко. Не без сочувствия палач обратился к своей жертве:
– Если можешь, постарайся не дергаться. Тебе будет немного легче.
– Легче!.. – процедил Баили сквозь сжатые зубы. Пот ручьями стекал по его лицу. Затем раскаленное железо прошло сквозь кожаную повязку, наложенную на глаза Баили. Раз, другой. Гордый намдалени, потеряв самообладание, отчаянно закричал. Воздух наполнился острой вонью паленого мяса. Баили обвис на руках легионеров.
Палач снова положил прут на горящие поленья. Последовательно были ослеплены Тургот, Дракс и, наконец, Сотэрик. Брат Хелвис кричал, проклиная Марка, но тот стоял, не шелохнувшись, и только ответил:
– Ты сам навлек на себя это несчастье.
Запах горелого мяса был таким резким, что казалось, будто кто-то забыл на огне кусок свинины. Легионеры подняли рыдающих пленников, закутали их в покрывала, чтобы скрыть работу горячего железа.
– Покажите их народу! – велел Скавр. – Пусть все видят, что ожидает бунтовщиков, которые вздумают противиться законному повелителю.
Солдаты расступились, чтобы толпа могла видеть.
– Уведите, – приказал трибун.
Никто не поднял руки, чтобы защитить ослепленных. Стражи увели их обратно в губернаторскую резиденцию. Несчастные брели, спотыкаясь и налетая друг на друга.
– Ансфрит, – окликнул Марк своего гостя.
Он читал на лице намдалени страх и ярость, однако не дал ему времени собраться с духом.
– Сдай мне крепость в течение дня. Иначе, когда мы возьмем ее – а ты хорошо знаешь, что я могу это сделать, – клянусь, я ослеплю всех. Сдайся сейчас. Я обещаю вам безопасность.