Лиарха
Шрифт:
– Ты уверена? Насчет погружения?
– Уверена ли я? Моя стихия – вода. Только оказавшись на глубине, я научусь ею управлять.
– Как ты вообще будешь учиться?! Въерхи годами не вылезают с полигонов…
– Вот для этого мне и нужна Дженна, – я поправляю волосы, – и полигон. Мне нужен океан, Вартас.
– Держи. – Он достает из кармана солнцезащитные очки. – Сейчас у тебя нормальные глаза, но мало ли. Когда Тай бормотала это в машине, я не придал ее словам значения. Не хочется, чтобы ты вспыхнула посреди
А мне-то как не хочется.
– Я верну. При следующей встрече.
– Не сомневаюсь.
Мы возвращаемся домой, и я иду к себе. В моей комнате мало что осталось, хотя кое-что все-таки осталось. В жестяной коробке из-под леденцов лежит крошка от сушеной водоросли. Когда-то сушеная водоросль была веточкой, но потом я ее неудачно взяла. Это то, что мы с Лэйс нашли на берегу в детстве и сохранили: моя часть была у меня, ее у нее. Собственно, и не взяла ее я потому, что от водоросли осталась одна пыль. Тем не менее сейчас я ставлю жестянку к банке. Если Лэйс вернется (а мне кажется, она вернется), она поймет, что я прочитала ее предупреждение.
Не знаю, чем это поможет, но возможно, она оставит новое.
Какую-то другую подсказку.
И тогда мы сможем увидеться немного быстрее.
Глава 2. Больше не К’ярд
– Пимрой, на выход! – Окрик дежурного риджанта выкидывает меня из сна в реальность.
Кому-то из моих однокурсников в Кэйпдоре или так называемых приятелей, да любому из моего прошлого окружения покажется диким, что я сплю в участке политари. Но я не просто провел в клетке для арестованных всю ночь, я отлично выспался. А учитывая, что вчера я сбежал от Шадара, угнал эйрлат Ромины, едва не уплыл вместе с Эн из Ландорхорна и выдержал битву с отцом, то неудивительно, что я вырубился, как едх на морском дне, как только голова коснулась подушки.
– Ньестр К’ярд. – Риджант останавливается возле моей камеры. Она у меня одиночная и с удобной койкой, на которой я поместился во весь рост – практически первый класс. Тон политари сменяется на извиняющийся. – Вы можете быть свободны. За вас внесли залог.
От таких новостей остатки сна окончательно смывает волной, и я поднимаюсь, иду за риджантом.
Сомневаюсь, что отец передумал. Залог могла внести мама, но в ее состоянии ей вряд ли позволили бы встать с постели, поэтому единственный, кто приходит на ум…
– Хар!
Хар и Кьяна ждут в приемной, сидят на широком диване, переплетя пальцы, но при виде меня подскакивают с дивана. Лица у них настолько серьезные и обеспокоенные, что я усмехаюсь:
– Ну хоть кому-то небезразлична моя судьба.
– Твой долг растет и растет, брат.
– Могли бы подождать, пока меня покормят.
– Обойдешься.
Мы пожимаем руки, друг хлопает меня по плечу.
– Как
– Получил сообщение от Джуборо, но, если честно, в нем не было необходимости.
– О тебе рассказывают по всем каналам, Лайтнер, – объясняет Кьяна. – О тебе и о Д’ерри. Ее арестовали, а судью, скорее всего, сместят с должности. По крайней мере, об этом говорят все журналисты.
Я прикрываю глаза на мгновение и понимаю, что напряжение внутри окончательно отпускает. Ради этого стоило пережить вчерашний день.
– Все строят догадки… Но, Лайтнер, что произошло на самом деле? – Кьяна внимательно смотрит на меня, и Хар присоединяется к ней в этом.
– Я все вам расскажу, – обещаю. – Не здесь.
– Ньестр К’ярд, – окликает меня риджант, – вам нужно прослушать инструкции, забрать свои вещи и расписаться в получении.
Инструкции оказываются простыми: меня отпускают под залог до дня суда, мне запрещено приближаться к Ромине. За любое даже самое мелкое нарушение я снова вернусь в камеру.
Мне выдают документы, куртку и печатку с символом рода К’ярдов – подарок отца на четырнадцатилетние. Куртку и документы забираю, а в сторону кольца киваю:
– Оставьте себе. На память.
В эйрлате друзья ничего не спрашивают, но стоит нам оказаться в квартире Хара, забрасывают меня вопросами. Я их понимаю, на их месте меня бы тоже подмывало узнать все из первых уст.
Поэтому мы заказываем еду, устраиваемся на диване, и я рассказываю.
Про то, что хотел сбежать от Шадара, и именно поэтому угнал эйрлат Ромины. Про то, что случайно нашел ее зуб, про разговор с отцом, про то, что он оставил меня в участке, и сказал, что больше не станет ни в чем помогать.
– Так что не удивлюсь, узнав, что все мои счета аннулированы, а меня отчислили из Кэйпдора.
– Он этого не сделает, – уверенно заявляет Кьяна. – По крайней мере, в отношении учебы. Ты сейчас герой, который восстановил справедливость. Если правитель Ландорхорна тебя не поддержит, то это будет означать, что он принимает сторону семьи Д’ерри.
– Возможно, ты права, но я больше не возьму его денег и не вижу необходимости в моем возвращении в Кэйпдор. Там все равно уже не будет так, как прежде.
Там не будет Мэйс.
Мысль о ней вызывает тупую боль в груди. Я ощущаю себя раненым, как Эн. Но рано или поздно эта рана затянется, а пока я не хочу о ней думать.
– Тогда что ты будешь делать? – интересуется Хар.
– Найду работу и жилье. Буду наслаждаться жизнью.
А заодно искать все про едхову установку на дне океана.
– Во всей этой ситуации есть свои плюсы, – говорит Кьяна. – Отец больше не диктует тебе условия, поэтому ты можешь встретиться с Вирной.
После ее слов в комнате воцаряется тишина.