Лиарха
Шрифт:
Вопросы множатся, как налипающие на шипастую мину водоросли. Раньше их выбрасывали в море и в океан, чтобы избежать выходов на воду. Говорят, оставшиеся так и дрейфуют где-то в водах, изредка фиксируют вспышки-взрывы. Когда подводные жители забывают об осторожности.
– Да. Поэтому я здесь.
– Поэтому я попросила тебя просто прийти на смену. К тебе сейчас будет приковано самое пристальное внимание.
– Ко мне?
– Разумеется. Ты же не думаешь, что все это будет сделано тихо? Если бы Ромину Д’ерри хотели осудить тихо, мы бы не стали свидетелями того, что творится сейчас. – Дженна откидывается на спинку стула, обводит рукой
Она пристально смотрит на меня, дым окутывает тонкие пальцы, а сигарета кажется бесконечной. В эту минуту я вспоминаю про сигарету в банке и бабочку. Ее крылья, кажется, пропитались дымом настолько, что от одного прикосновения она могла рассыпаться пеплом.
– Да, – отвечаю я. – Да, мне есть, что рассказать.
– Вот и чудесно. Мильен устроит нам прямую трансляцию. У него отличные связи в СМИ.
Кресло разворачивается, Дженна закидывает ногу на ногу.
– Мы построим твое интервью таким образом, чтобы всем стало понятно, что правосудие въерхов представляет из себя на самом деле. Я не хотела говорить заранее, но даже лучше, что ты узнала об этом сейчас. По крайней мере, ты будешь готова, когда тебе начнут задавать вопросы. Тебе еще не приходил вызов от политари?
– Нет.
– Значит, скоро придет. – Она задумчиво закусывает губу. – Сейчас самое главное – это вести себя естественно, Вирна.
Вести себя естественно – это, похоже, единственное, что мне остается. Проблема только в том, что с каждым днем во мне все меньше и меньше естественности. Все меньше меня.
– Что насчет погружений? – спрашиваю я.
– Сейчас это уже не так важно.
– Еще сегодня утром это было чрезвычайно важно.
Дженна смотрит на меня в упор.
– Тебе так не терпится снова оказаться под водой?
Первая бабочка в банке была утонувшей. Точнее сказать, ее утопили. Именно поэтому я подумала о Ромине, именно поэтому я не поверила, когда Д’ерри скривилась, увидев банку в моих руках.
Вот только Лэйс имела в виду вовсе не Д’ерри.
– Мне не терпится рассказать всем о том, что въерхи из себя представляют.
– Уже совсем скоро ты сможешь это сделать. – Дженна снова мне улыбается. – В конце этой недели, или, возможно, в начале следующей. Нам нужно выбрать удобный момент, когда ты дашь интервью…
– С интервью все чудесно, – перебиваю я. – Но ты не подумала кое о чем важном.
– О чем же?
– О моих сестрах. Когда я соглашалась быть ныряльщицей, я знала, что сведения об установках изменят мир. Мое интервью мир не изменит.
– Вирна, работать с тобой – одно удовольствие. – Дженна расслабленно откидывается на спинку кресла и бросает окурок в пепельницу. – Когда мы зададим правильные вопросы – почему именно сейчас? Почему правосудие заработало не тогда, когда все случилось с тобой? Или почему избавителем и героем стал именно сын Диггхарда К’ярда? – твое интервью не просто изменит существующий мир. Оно станет взрывом, который его уничтожит.
Не то чтобы я не догадывалась, что сведения
– Мы так не договаривались, – отвечаю я.
– Ты сейчас о чем? – Дженна приподнимает брови.
– О Лайтнере К’ярде. Я не стану о нем говорить. Ни здесь, ни на прямой трансляции. Если мне зададут вопрос с его именем, я просто на него не отвечу.
Она снова улыбается. На этот раз холодно.
– Я понимаю, Вирна. Тебя с ним связывают непростые отношения…
– Ошибаешься. Нас с ним ничего не связывает, и это так и останется. Ты хотела правды и откровенности – я откровенно тебе говорю. Я ни слова не скажу про Лайтнера К’ярда. Его имя упоминаться не будет. По крайней мере, мной.
– Хорошо. Я тебя поняла. – Она поднимается – пожалуй, чересчур резко, я остаюсь сидеть. Попытка посмотреть на меня сверху вниз ей тоже не удается.
– Мне нужно кое-что еще.
– Что же?
– Гарантия безопасности моих сестер. От тебя лично.
– Н’эргес этим займется…
– Пусть займется этим прямо сейчас. Потому что когда моя смена закончится, я хочу знать, кто будет их охранять. Как этим будут заниматься. Что будет сделано до, после и во время прямой трансляции. И еще. Мои сестры собираются вернуться в школу. С этим тоже нужно что-то решить.
Вот теперь я поднимаюсь, оттолкнувшись пальцами от края стола. Похвастаться ростом я никогда не могла, но сейчас мы смотрим друг на друга на равных. В глазах Дженны мелькает раздражение, которое тут же скрывается под привычной маской.
– Хорошо. Ты все это получишь, – произносит она, – когда смена будет закончена. Меня уже не будет в клубе, поговоришь с Н’эргесом. Он лично тебе все расскажет.
– Чудесно, – направляюсь к двери. В спину мне прилетает жесткий удар голоса:
– Вирна.
Останавливаюсь. Оборачиваюсь.
– Да?
– О чем ты хотела поговорить?
В глазах Дженны – бездна глубиной с Ктарианскую впадину. Она смотрит на меня жестко и так холодно, что по коже снова ползет царапающая ее изморозь. Сейчас мне кажется невыносимой глупостью то, что я собиралась ей рассказать. Особенно то, о чем я собиралась ей рассказать.
– О том же, о чем и ты. Я не настолько наивна, чтобы полагать, что ситуацию с Д’ерри раздули ради правосудия. Хотела узнать, что будет с погружениями. Как теперь все это будет. И что мне делать. Я пришла к тебе за советом, но ты меня опередила. Сообщив о новых условиях нашего соглашения.
Взгляд ее немного смягчается. Немного – это именно то слово.
– Назовем это временной сменой курса, Вирна. К погружениям мы еще вернемся. Чуть позже.
Я растягиваю губы в улыбке, а после разворачиваюсь и выхожу. Внутри меня слегка потряхивает: от поединка с Дженной, но и от предстоящего. Погружение – совсем не то же, что прямая трансляция. Прямая трансляция осуществляется на весь Раверхарн, и если сейчас обо мне знает горстка политари, судья, его дочь и те, кто еще помнит учившуюся в Кэйпдоре калейдоскопницу, то после этого… Мне кажется, что мой мир летит в океан, как когда-то падала я. Только глубину, на которую он рухнет сейчас, не возьмет ни одна раг’аэна. Как бы там ни было, отступать уже некуда, и оглядываться тоже бессмысленно.