Лиарха
Шрифт:
Поскольку я молчу, сестра продолжает:
– По-моему, тебе стоит разобраться со своими парнями.
– Что ты сказала?!
– Со своими парнями, – она пожимает плечами. – Один из них сегодня звонил мне, чтобы узнать, где ты, а второй чуть не открутил ему голову на берегу. Ладно. Так что не так с Роминой?
Она переводит тему раньше, чем я успеваю на ней сосредоточиться. Если бы я знала, что не так с Роминой.
– Мне это не нравится, – говорю я.
– Не нравится, что она наконец-то огребет за то, что пыталась тебя убить?
– Не нравится, что это происходит так. Въерхи не ставят
– А они всплыли, – сообщает Митри. – Подробностей я не знаю, но тот, кто едва не открутил голову Вартасу, нашел какое-то доказательство. Именно по поводу этого весь Ландорхорн стоит на ушах.
Во мне кончаются не только слова, но даже мысли.
– Все говорят только о том, что въерхи за правосудие… точнее, половина говорит о том, что въерхи за правосудие, а другая – что ей все равно ничего не будет.
– Подожди, – говорю я. – Ты сказала, доказательство нашел Лайтнер?
– А до этого я сказала – разберись со своими парнями, – ехидно напоминает сестра. – Видела бы ты сейчас свое лицо!
Я сегодня достаточно насмотрелась на свое лицо. В особенности – на глаза, чтобы понять, что с Лайтнером нам лучше никогда больше не видеться. То, что он в очередной раз мне помог, дела не меняет. Возможно, стоило бы с ним поговорить и сказать все как есть, но после этого будет только хуже. По крайней мере, для меня. Мне проще знать, что мы с ним так и останемся… я не могу подобрать этому слова. Врагами? Нет, это совершенно точно не то. Мы не враги, не бывшие, не друзья. Мы друг другу никто, наверное, это то самое определение, которое я искала. Пусть так оно и остается, потому что никто – гораздо проще, чем когда даешь себе и чувствам хоть какую-то маленькую лазейку. Возможность, которая будет тянуть, как океанская волна, с силой, которой противиться бесполезно.
– Льяри хочешь? – спрашиваю я.
– Не хочу, – отвечает Митри. – И в школу я тоже пойду. Не собираюсь сидеть дома только потому, что ты решила, что Ромина может мне что-то сделать. Пусть только сунется – я выдеру ей все волосы. И не надо меня пугать тем, что сама она не сунется!
Сестра поднимается раньше, чем я успеваю ответить, и убегает к себе. Хлопает дверь.
Нет, с меня определенно хватит. Поговорю сегодня с Дженной – либо перед погружением, либо после. Надо решать вопросы постепенно, иначе так и свихнуться недолго.
Дженна!
Я вспоминаю о сообщении, которое упало мне на тапет в гусенице, примерно перед тем, как среди шепота и неровного гула голосов я услышала первые слова о Ромине и увидела ту трансляцию. Открываю мессенджер и читаю: «Сегодня с выходным не получится. Жду тебя как обычно на смену».
С обычной сменой все очень сложно. Хотя бы потому, что я еду поздним вечером в солнцезащитных очках. Если бы я была уверена, что сила воды… или сила лиархов, я пока не знаю, как это называть, реагирует только на близость моря и океана, я была бы спокойна. Но помимо моря и океана, еще была раковина в Кэйпдоре и мои глаза перед домом, который вполне себе на суше и весьма удален от воды. Поэтому – солнцезащитные очки, поэтому я еду в «Бабочку» за несколько часов до смены и до того, как нам будут делать макияж.
Остается
Дженна на месте, я это выясняю, когда приближаюсь к ее кабинету. Она редко повышает голос, но сейчас он резкими нотами вспарывает пространство:
– Нет, едх его утопи, это совершенно нам не на пользу!
Можно остаться и дослушать, но это бессмысленно. Во-первых, здесь повсюду камеры, а во-вторых, Дженна мгновенно берет себя в руки. По крайней мере, дальнейший разговор я разобрать не могу.
Секретаря она предсказуемо отпустила, поэтому сейчас я толкаю дверь и вхожу. Сначала – в приемную, только потом – к ней в кабинет. Уже готовлюсь увидеть непробиваемую физиономию Н’эргеса, но вместо этого вижу вполне себе пробиваемую.
Въерха, который присутствовал на юбилее. Который вместе с Дженной проводил аукцион. От неожиданности замираю, а он поворачивается к ней, хотя рука с сигаретой указывает на меня:
– Это вообще нормально? Это? К тебе все входят без стука? Или в моем клубе просто проходной двор?!
Он почти рычит, и судя по тому, что я вижу, разговор у них складывается не самым лучшим образом.
– Льен, ты знаешь, кто она такая. – В голосе Дженны слышится если не ответное рычание, то очень близко к тому.
– И это повод вламываться к тебе в кабинет?
– Вирна, что ты здесь делаешь? – Дженна затягивается, делая вид, что последних слов просто не слышала.
– Ты сказала про обычную смену, и я…
– Про обычную смену. Когда я сказала про обычную смену, я имела в виду обычную смену. Но раз уж ты здесь, проходи.
– Ты серьезно? – усмехается въерх. – Ты будешь говорить при этой девчонке?
– Почему бы и нет. – Алые губы растягиваются в улыбке. Я все время удивляюсь, как ей удается поддерживать макияж в идеальном состоянии. Особенно губы, хотя она постоянно курит. – У нас с Вирной нет секретов друг от друга. Правда, Вирна?
Мне стоит немалых усилий не потянуться к сумке, где лежат солнцезащитные очки. Вместо этого я отвечаю:
– Правда, – и прохожу к столу.
Устраиваюсь на стуле, всей кожей чувствуя взгляд въерха, липкий и ледяной. От него хочется помыться, и я начинаю жалеть, что с нами нет Н’эргеса. Никогда бы не подумала, что такое скажу, но мне не хватает его отмороженности, чтобы с кожи кристалликами льда осыпалось это мерзкое чувство.
– Вернусь, когда вы закончите, – сообщает въерх, а я пытаюсь вспомнить его имя.
Мильен Т’ерд, кажется. Несмотря на то, что меня трясло на той сцене, имя я запомнила. Получается, он тоже в курсе того, что делает Дженна? Как много въерхов – с ныряльщиками? И почему?
– Вот так, – Дженна пожимает плечами и снова затягивается, – не самый простой день. Уверена, ты уже в курсе того, что развернули с Роминой Д’ерри?
Она говорит настолько спокойно, настолько нейтрально, что если бы я не слышала, как она кричит пару минут назад, ни за что бы не поверила, что эта женщина вообще способна повысить голос. По ощущениям, они идеально гармоничны с Н’эргесом, Мильен Т’ерд выбивается из этого уравнения. Или нет? Слова Алетты всплывают очень некстати – о том, как въерхи выбирают себе любовниц. Дженна и светловолосый – может ли между ними быть что-то большее?