Личные враги
Шрифт:
Ее бархатистый голос был все так же мягок и женственен, но Ариона это не обмануло. Он видел, как эта женщина сражалась с врагом, который был вдвое больше ее, сражалась — и одержала победу. Арион видел, как она убила человека, и знал: если вдруг понадобится, Лорен Макрай сделает это снова и снова.
— Смотри же и убеждайся, что я права, — вновь услышал он голос своего прекрасного врага. — Собственные глаза тебе не солгут. Ваша крепость на другой стороне острова — вот настоящий символ вашей власти на Шоте: слабая, жалкая, ничтожная. А теперь соберись
Арион вдруг улыбнулся — просто не сумел сдержаться. Лорен Макрай так явно презирала его всей душой — и при этом оставалась так обворожительна! Даже монах не устоял бы перед медным отливом этих пышных волос, тонким нежным лицом, чарующим чувственным голосом.
Боже милосердный, да он и вправду спятил!
Усилием воли Арион стер с лица улыбку.
— Я считаю, что эта полоска берега находится как раз на границе наших владений, так что вряд ли ты вправе объявлять ее своей. Если уж на то пошло, Макрай, пускай это будет наша земля.
— Ваша?! Ты что, ополоумел? Ты же сам только что сказал, что она находится на границе! Как же ты смеешь тогда утверждать, что это ваша земля?!
— Нет, — прервал ее гневную речь Арион, — я имел в виду другое. Пусть это будет наша земля. Общая.
Наконец-то ему удалось заткнуть ей рот. Лорен широко раскрыла глаза и ошеломленно замолчала. Нежно-розовый румянец на ее лице понемногу сменялся зловещим багрянцем гнева. Наконец она сделала глубокий вдох, явно готовясь высказать ему все, что думает по этому поводу.
— Я ответил на твой вопрос, Макрай, — быстро сказал Арион, чтобы опередить ее гневную вспышку. — Теперь ответь мне — зачем ты спасла мне жизнь?
Лорен в упор смотрела на этого безрассудного чужака, что так нагло восседал на тюфяке — между прочим ее тюфяке и в ее комнате, в ее замке. Она даже не могла подыскать слов, чтобы достойно ответить ему. Нет слов, потому что нет предела ее ярости и возмущению.
Болван? Да, подходящее слово. Только круглый болван способен дразнить врага, оказавшись целиком и полностью в его власти.
Наглец? И это слово тоже подходит ему как нельзя лучше. Как самоуверенно усмехался он, задавая ей вопросы, легкомысленной болтовней заслоняясь от ее праведного гнева!
Хитрец? Да, верно. Как искусно он уворачивался от допроса, как прятал свои хитроумные захватнические замыслы, пытаясь смутить ее дерзким предложением. Ведь это же надо додуматься, чтобы Морганы и клан Макрай совместно владели частицей Шота.
Обманщик! Коварный злодей! Негодяй! Ненавистный, презираемый и… такой красивый.
Отрицать очевидное было бы слабостью, а Лорен не желала проявлять слабости ни в чем, что касалось этого человека.
Стало быть, Арион Морган красив. Он сидел перед ней, спокойный, точно озеро в безветренный день, с черными, как вороново крыло, волосами и смеющимися зелеными глазами. «Все такие же, — помимо воли подумала Лорен, — цвета морских глубин». Чувственный изгиб его губ тронула слабая усмешка.
Он был крупного
По мнению Лорен, красота Моргана служила лишним доказательством того, что внутри он черен, как и подобает отродью дьявола.
Вчера утром она издалека увидела, как он со своими людьми сражается против викингов. Безо всякой надежды на победу. Англичан было слишком мало, чтобы они могли выстоять против орды северян. Лорен и ее отряд, завидев эту безнадежную схватку, со всех ног бросились на берег. В тот миг не имело значения, что они спешат на помощь к Морганам. Важно было, что на Шот явились чужаки, те самые кровожадные захватчики, что так безжалостно убили отца Лорен. Она знала, что ее люди сделают все, чтобы отплатить северянам, и сама всем сердцем разделяла их чувства.
Прежде всего она увидела этого английского рыцаря — его черные спутанные волосы трепал ветер, ростом и фигурой он вполне мог потягаться со своим противником, великаном-викингом. Отчего-то Лорен сразу поняла, что это и есть новый граф Морган. Она всегда знала, что рано или поздно они встретятся снова. Как и все, Лорен слышала, что дядя Ариона умер и что дьявольский выводок возглавил новый враг клана Макрай. Итак, черноволосый мальчик из ее детских кошмаров вырос, стал мужчиной и теперь попирал своими нечистыми стопами берега ее родного острова.
Но даже это не помешало Лорен помочь ему.
Арион Морган, несомненно, был искусным и опытным воином. Лорен, впрочем, уже знала, что викинги подлый народ и по возможности избегают честного боя, а потому нисколько не удивилась, когда один из них пустил в Ариона стрелу. По счастью, к тому времени ее сородичи уже выскочили на берег и с шумным, почти неистовым восторгом ринулись в бой.
Лорен отнюдь не гордилась своим умением убивать. По правде говоря, того боя она почти не помнила — словно все заволокла багровая, непроницаемая мгла. Когда Лорен пыталась припомнить кровавые подробности, на нее вновь нахлынула сумятица чувств — ярость, боль, восторг, упоение новообретенной силой. Больше она вспомнить ничего не смогла — к горлу неизменно подкатывал муторный комок.
Но ведь что-то же помогло ее рукам удержать тяжелый меч и направить его викингу в самое сердце. Что-то помогло ее ногам двигаться так проворно, что она сумела, уворачиваясь от смертоносного топора, увести северянина подальше от упавшего рыцаря. Солнце, море, даже песок были ее союзниками. Это они указали ей слабые места гиганта, дали ей силу воли и мужество, чтобы прикончить его.
Что же, так и должно было случиться. Она была всего лишь орудием возмездия.
Но ей не давало покоя, что она ничего не помнит.