Личные враги
Шрифт:
— Конечно, достаточно, — согласилась Ханна. — Но, может быть, тебе лучше убедиться в этом самой?
Умница Ханна, как всегда, отыскала ее уязвимое место. Она знает, что Лорен старается лишний раз не заходить к англичанину. Сейчас он наверняка уже пришел в себя и захочет задать немало вопросов.
Лорен приложила ладонь к стеклу, провела пальцем по свинцовой оплетке. Пусть подождет. Пусть помучается неизвестностью. Пока.
— В конце концов, — помолчав, сказала Ханна, — он ведь защищал нашу землю. И едва не погиб.
— Ты же знаешь — он считает,
— А ты знаешь, что это не так. И что с того? Он пролил кровь за Шот. Он и его сородичи.
— И мои тоже! — Лорен оторвалась от окна и вновь принялась расхаживать по комнате, громко топая ногами — только так она могла излить свой гнев.
— Ох, Лорен, Лорен, — с грустью проговорила Ханна. — Смерть твоего отца была страшным ударом для всех нас, но не думаешь ли ты, что пора бы уже позабыть о старинной распре с Морганами? Нам угрожает новая опасность. Мы должны сражаться с новым врагом. Не Морганы убили твоего отца и ранили Квинна. Это сделали викинги.
Лорен упрямо наклонила голову, не желая признавать убийственную правоту этих слов.
Недели еще не прошло, как ее отец погиб от рук чужаков. Квинн, ее двоюродный брат и новый предводитель клана, в той же стычке был тяжело ранен. Так тяжело, что вряд ли выживет.
Лорен всегда была непохожа на других девочек. Она никогда не мечтала о тихой, уютной, безопасной жизни. Лорен была дочерью Хеброна Макрая, самого лучшего из всех лэрдов, что когда-либо возглавляли клан. Мать умерла, когда девочка была совсем еще мала. Лорен росла под отцовской рукой, играла вволю в диких островных лесах, училась охотиться и рыбачить и даже ввязывалась в драки с мальчишками. Не для нее были хитрости вышивания и тканья, уроки стряпни и жизнь взаперти за стенами замка Кейр. Стрелять из лука она умела не хуже мужчин и справедливо считалась самой быстроногой бегуньей во всем клане. И самой безрассудной, добавлял обычно отец, со смехом наблюдая за подвигами дочки.
Лорен казалось, что она привыкла к смерти, что готова встретиться с ней лицом к лицу. Она считала смерть естественной частью своего мира. Каким же она была наивным ребенком, даже когда повзрослела! Она-то была уверена, что она закалена телом и духом, что готова к любому повороту своей судьбы. И все же неделю назад Лорен поняла, что до сих пор жила в придуманном, укрытом от невзгод мирке, словно до этого рокового дня бродила в зачарованном блаженстве волшебного эльфийского круга. Неделю назад Лорен вышла наконец за его пределы и ступила в новый, жестокий, настоящий мир.
Когда ее сородичи вернулись в замок Кейр, неся с собой окровавленное тело своего лэрда, Лорен охватил страх, а вслед за ним пришла глубокая, неукротимая ярость.
Отец убит. Убит.
— Война, родная моя, не разбирает, чью кровь пролить, — продолжала Ханна, словно читая ее мысли. — Твой отец понимал это. Ты же знаешь: он сделал бы все возможное, чтобы защитить тебя, защитить наш дом. Погляди правде в глаза: вчера новый граф Морган и его люди столкнулись с врагом, который угрожал всем нам,
Лорен промолчала, лишь отбросила со лба непокорный рыжий локон и невидяще уставилась в вымощенный голубыми плитками пол.
— И быть может, — продолжала Ханна, — только благодаря этому английскому рыцарю остров Шот уцелеет от новой напасти. Мы ведь не высылали дозоры с этой стороны побережья.
— Да, в них прежде и не было нужды! Просто не верится, что северяне сумели обойти прибрежные течения!
Отложив вышивание, Ханна откинулась в кресле — вся воплощенное благожелательное спокойствие. Солнце играло в ее легких, серебристо-седых волосах, карие глаза излучали сердечное тепло.
— Однако же обошли. И мы должны быть благодарны людям Моргана хотя бы за то, что они ввязались в бой с северянами и сумели задержать их до нашего прибытия.
Лорен угрюмо глядела в окно, упершись руками в бока. Ей до смерти не хотелось соглашаться со словами Ханны, пускай даже та была и права. У нее не было никакого желания отдавать должное англичанину. Он враг — и все тут. Он — вечная угроза ей самой и ее клану.
У нее и так уже почти не осталось родных.
— Лорен.
Вот так. Одно только слово, но Ханна отлично знает, что Лорен неизбежно подчинится невысказанному приказу, который таится в этом коротком слове.
— Я пойду к нему, — отрывисто сказала Лорен. — Пойду.
— Ты же знаешь, долго держать его здесь мы не можем. Его сородичи уже требуют его возвращения. Лучше увидеться с ним поскорее. — Ханна помолчала и добавила: — Именно этого ожидал бы от тебя твой отец.
Солнце померкло, скрывшись за завесой серо-стальных туч. И тотчас же все цвета поблекли, покорно обретая тусклый, почти осенний оттенок.
За спиной у Лорен терпеливо молчала Ханна — верный друг и надежный советчик. Лорен тяжело вздохнула:
— Хорошо. Я сейчас же пойду к нему.
И, развернувшись, стремительно зашагала к двери.
— Будь к нему добра, — вслед ей напомнила Ханна.
— О да, конечно, — негромко отозвалась Лорен. — Постараюсь.
Арион, граф Морган, лежал на чужом тюфяке, то ненадолго приходя в себя, то снова погружаясь в пучины забытья, и все это происходило в том же размеренном, медлительном ритме, в каком стучало его сердце. Понемногу проблески сознания становились все чаще, и тяжелая, сонная одурь забытья отступала.
Где он? Память сохранила немного — смутное мелькание лиц, голоса и жгучая, нестерпимая боль в плече…
Кровь. Песок.
Он поехал с небольшим отрядом в дозор. Да, верно! Они спешились, потому что Хэммонд посоветовал не поднимать лишнего шума и пройти незнакомый отрезок берега пешком. Арион прислушался к его совету, потому что Хэммонд знал остров куда лучше, чем он сам. Хэммонд здесь родился и вырос. Арион почти всю свою жизнь прожил на материке. С тех пор как четыре месяца назад умер дядя, он впервые появился на острове — уже в качестве нового графа Моргана.