Личные враги
Шрифт:
«Выше голову, Лорен! — сказал бы отец. — Смотри ему прямо в глаза и не отводи взгляда. Ты — Макрай, и тебе не пристало пресмыкаться перед врагом».
А потому она расправила плечи и в упор, с ненавистью взглянула на дьявола, хотя сердце у нее ушло в пятки и внутри все похолодело от страха.
Дьявол остановился перед ней и заговорил — не с Лорен, а с мальчиком, который стоял у него за спиной, такой молчаливый и несчастный. Он говорил о Лорен так, будто она не могла его понять.
— Жалкая тварь, — говорил дьявол, презрительно косясь на Лорен краем глаза. — Посмотри только, Арион, до чего убого одето это ничтожество! Погляди на эти рыжие
«Ходячее убожество» — это я», — подумала Лорен. Она еще выше вскинула голову, глядя прямо перед собой, — папа бы одобрил такое поведение.
— Макрай! — Дьявол умышленно растягивал и коверкал имя ее клана. — И эта вот тощая соплячка — все, чем ее клан может привязать к себе союзников! Погляди только, Арион, как она трясется от страха! Погляди, как она жалка и слаба — плевком перешибешь! Воистину, черный день настал для наших врагов, если они вынуждены все свои надежды связывать с этим маленьким ублюдком!
— Вовсе я не дрожу от страха! — не выдержала Лорен, впервые за все время посмев заговорить с дьяволом.
Впрочем, он словно и не услышал ее — как и прочие чужаки.
— Грязная деревенщина! — все так же насмехался нарядный дьявол, прикрывая ладонью нос, точно от Лорен и впрямь пахло навозом. — Слабая, тупая, необразованная тварь! Учись, племянник, смотри — и учись. Видишь, как легко взять верх над своим врагом?
Мальчик все таращился на Лорен, а поскольку лэрд-дьявол по-прежнему не обращал на нее никакого внимания, то она вперила ненавидящий взгляд в его племянника. Этот-то по крайней мере на нее смотрит!
Мальчик был уже большой, почти что юноша — это Лорен определила с первого взгляда. Такой же долговязый и худой, как ее двоюродный брат Квинн, что пятью годами ее старше. Мальчик, стало быть, его ровесник — если, конечно, у дьяволов счет времени такой же, как у людей.
Волосы у него были черные как смоль, глаза — темные, тревожные.
— Наш король вздумал умиротворить нас, разделив Шот, — продолжал дьявол таким зловещим голосом, что в келье вдруг стало вдесятеро холодней. — Ему, видишь ли, обрыдла наша островная грызня! И вот он снюхался с шотландским королем, и они вдвоем насосались вина, поздравляя друг друга с тем, что показалось им вечным миром. Но ты помни, Арион: все их карты, границы, пышные слова не изменят правды. Остров Шот ближе к английскому берегу, а не к шотландскому! Наши предки прибыли сюда прежде шотландцев. Неважно, кто велит нам жить в мире, но род Морганов будет владеть всем островом, и ничто нас не остановит! И уж верно, нам не помешает вот эта ничтожная тля.
— Я тебя не боюсь! — солгала Лорен, стараясь вложить в свои слова как можно больше презрения.
Нарядный дьявол небрежно шагнул к ней и влепил такую хлесткую оплеуху, что Лорен отлетела к стене. Мальчик, кажется, вскрикнул, но ведь она ударилась головой о камень, так что могло и почудиться. Привалившись спиной к стене, Лорен ждала, когда стихнет боль от удара.
— Самая настоящая тля, — холодно проговорил дьявол. — И раздавить ее очень легко. Помни, Арион: в один прекрасный день остров Шот и все преимущества, которые дает владение им, будут твоими. Чтобы это сбылось, тебе всего только и нужно, что избавиться вот от этой дряни. — Он отвернулся от Лорен. — Увы, произойдет это не сегодня. Но скоро. Очень скоро.
И дьявол по имени Морган ушел, а за ним поплелся мальчик. С порога он один раз,
Случилось все это сегодня — в этом Лорен была твердо уверена. Время в «Жутком месте» шло не так, как на воле. Лорен давно уже сбилась со счета дням — ведь в келье всегда было темно. Но все же она считала, что дьявол и его племянник посетили ее именно сегодня.
В лампе, которую они оставили, почти выгорело масло — пламя на кончике фитиля стало совсем крохотным, прозрачным, голубоватым. Скоро оно погаснет, и снова здесь воцарится тьма. Тогда и запах смерти станет куда сильнее — ведь смерть боится света.
Лорен уселась, привалившись к стене, обхватила руками колени, дрожа от холода и неистребимого страха. И прижалась щекой к тартану, слабо пахнущему домом, соленым ветром, Шотом. Быть может, этот родной запах поможет ей набраться мужества, которого ей так отчаянно не хватает?
Здесь она и умрет, в сырой и мрачной келье. Как это ужасно — умереть! Никогда больше не увидеть неба, не коснуться нагретого солнцем песка, не поплавать в море. Никогда больше не проснуться поутру в своей угловой комнате в замке Кейр. Никогда больше не поймать морскую звезду, не смотреть, как резвятся в волнах дельфины, не забраться на высокое дерево. Никогда, никогда больше не увидеться с папой, с Ханной, со всей своей родней.
Вот разве что после смерти она увидит маму. Мама ведь там, на небесах. Вот это было бы здорово…
Лорен, как видно, задремала. Когда она подняла голову, лампа уже совсем погасла, и робкий неяркий свет сочился только из щели под приоткрытой дверью темницы.
Лорен вновь опустила голову и закрыла глаза, крепко прижав к губам краешек пахнущего домом тартана.
Во сне она услышала голоса.
Один был грубый, низкий, приглушенный — мужской. Зато другой голос принадлежал женщине — нежный такой, тихий, ласковый. Звуки этого голоса показались Лорен такими знакомыми, что во сне она открыла глаза, и жгучая тоска пронзила ее сердце неутоленной болью.
— Мама!
Что-то тихо лязгнуло — как всегда, когда в замке проворачивали ключ. Лорен стремительно обернулась к двери, и ее сердечко неистово заколотилось. Так это не сон! Нет, все тот же кошмар наяву. В келье царит все та же непроглядная тьма, и она, Лорен, все так же дрожит от холода. Руки и ноги ее затекли, онемели.
Если это смерть пришла за ней, то Лорен еще не готова умереть. Сейчас она слишком замерзла, чтобы гордо встретить смерть лицом к лицу.
Дверь отворилась, и в темницу хлынул яркий свет. В ореоле этого слепящего сияния на пороге кельи возник неясный силуэт. Лорен, собравшись с духом, вскочила, привалилась спиной к стене, отважно выставив вперед сжатые кулачки.
— Ах, девочка, девочка, — произнес женский голос — тот самый, который Лорен слышала во сне. Он был такой же тихий и нежный, чуть похожий на музыкальную трель. Женщина в длинном платье — настоящая дама — шагнула вперед, и тогда Лорен увидела, что незнакомка что-то держит в руках.
— Ты кто такая? — севшим голосом спросила девочка, крепче прижимаясь спиной к ледяным камням стены.
— Не бойся, — промолвила дама, и музыка в ее голосе зазвучала еще отчетливей. — Не бойся, девочка.
Она подошла ближе, и тогда Лорен сумела разглядеть ее лицо — красивое, спору нет, но странное и немного пугающее, словно в сумраке кельи ей явилась не просто женщина, а эльф или колдунья. Глаза у нее были большие, с поволокой, черные волосы ниспадали до пояса красивыми мягкими волнами.