Лики любви
Шрифт:
Обед закончился. Мэдлин повела дам в сад, а Кэмерон пригласил мужчин в кабинет показать компьютер. Улучив момент, Ром распрощалась с дамской компанией, сославшись на головную боль. Это было близко к истине: в последние дни голова побаливала не раз. Вернувшись к себе, она распустила волосы, разулась, прилегла и задумалась над замечаниями Кэмерона о Джерри, о сплетнях и еще о какой-то ее «тактике».
Неужели о ее отношениях с Джерри шли толки? Она полагала, что они были так осмотрительны, даже тогда, когда еще не думали об этом. Потом, конечно, пришлось быть осторожными.
Ром проснулась рано и лежала, обдумывая все, что произошло вчера на приеме. Откуда-то донесся голос Норы. Экономка велела кому-то получше вытереть ноги, чтобы не грязнить в ее чистой кухоньке. Наверное, кому-то из мужчин. Мэдлин всегда спит до десяти, потом выпивает чашку кофе в спальне, после этого ее день вдет по обычному графику: она едет к Ревущей пропасти и там играет в гольф, теннис или бридж всегда с одними и теми же дамами. Они весь год переезжают из Палм-Спрингз в Ревущую пропасть и дальше в Нью-Йорк, ненадолго останавливаясь дома. Для Мэдлин домом был город Уэстон в штате Коннектикут.
Ром пристроилась на пастбище писать пейзаж, но около одиннадцати с веселым шумом вернулись мальчики; пришлось отложить работу и идти с ними на кухню. После ленча она уговорила Майка на двухчасовой сеанс. Они обсудили до мелочей место и позу, а потом Ром сделала несколько общих набросков. Наконец Майк взмолился и умчался со своим братом-близнецом в горную экспедицию на мопедах.
С самого утра ей не попались ни Кэмерон, ни Мэдлин, и весь день прошел спокойно. «Все к лучшему. Видимо, сердце у меня выносливее, чем я думала», – порадовалась она, вспоминая вчерашнее. И день закончился бы так же мирно, если бы опоздавший к столу Кэмерон не пригласил ее после обеда в свой кабинет.
– Я собиралась заняться этюдами к портрету Майка, – холодно объявила Ром. – Ты не можешь мне сразу сказать, что на сей раз у тебя на уме?
Черные как вороново крыло брови вразлет насмешливо приподнялись:
– Когда мы в последний раз собирались поговорить, у тебя тоже были другие планы. Так не может продолжаться, Ром.
«Придется иметь это в виду», – с ненавистью подумала она, хищно и угрюмо хрустя сырой капустой-брокколи. О чем он хочет поговорить? О Джерри? О том, что у нее был роман с женатым мужчиной? Или опять о ее своеобразном вкусе в одежде?
Переводя озадаченный взгляд с одной на другого, Мэдлин сложила губки бантиком и промолвила:
– Кэмерон, я думаю, что лучше вам с Ромэни обсудить все дела завтра утром. А сегодня мы с тобой могли бы съездить в клуб. Ожидается хороший оркестр из Атланты и танцы. Я обещала Гретхен, что…
– Не сегодня, Мэдди, – отрезал Кэмерон. После этого они долго сидели молча. Потом Мэдлин пожелала им доброй ночи и поехала в Ревущую пропасть. Посидев еще некоторое
– Ну так о чем речь? – спросила Ром. – Что это за дело чрезвычайной важности, ради которого я бросаю свою работу, а ты – свои танцы?
– Твоя работа подождет, а если мне вдруг захочется потанцевать, я предупрежу тебя. – Он присел за письменный стол и, сложив руки на груди, откинулся назад. Заметив на себе его изучающий взгляд (так Майк рассматривал насекомых), Ром почуяла недоброе.
– Слушай, если речь пойдет о Джерри Локнере… – вызывающе начала она. В ответ он чуть повел бровью:
– Нет, по-моему, я хорошо разобрался в ситуации. Знаешь, когда Алисия сообщила, что приглашает художника по фамилии Кэрис, и попросила меня проследить, как пойдут дела, я первым делом стал искать этого самого Кэриса в справочнике «Кто есть кто». Там я нашел портретиста Реджинальда Кэриса с такими лестными характеристиками, что сразу успокоился и решил, что это наш художник и есть.
«Странно. Пока ни слова о Джерри», – мучительно соображала Ром. А вслух надменно сказала:
– Ага, и вместо этого появилась я. В справочнике нет моего имени, потому что я порвала присланный мне по почте бланк. Терпеть не могу формальностей. Будто бы все дело в форме. – Она упрямо выпятила подбородок.
– Ждешь, чтобы я высказался о твоих формах?
– Может, перейдешь к делу? Если речь о Джерри, так и скажи. Если тебе в голову пришли еще какие-нибудь элитарные соображения по поводу моих костюмов, давай выговорись, и я пойду работать. – Она сердито отвернулась, взяла с полки бронзовую статуэтку и стала нетерпеливо вертеть ее в руках.
Он потянулся за записной книжкой, темная рубашка чуть не затрещала на плечах.
– Я же сказал тебе, насчет Локнера я все понял, – спокойно ответил он. – Что же до твоей затаенной злобы, то скоро я спущу тебе пары. Теперь относительно твоих головных болей и головокружений…
Она уставилась на него в изумлении.
– Что? Мои головные боли? Ты что, когда не занят игрой в ковбоев, ломаешь из себя врача? – Она залилась краской, но заставила себя не смутиться этим еще больше. Он подошел к ней, от него веяло теплом. – Ты серьезно? – недоверчиво спросила она. – Господи! Кэмерон, со мной все в порядке. Просто, когда я приехала сюда, мне немного нездоровилось. До этого я работала дни и ночи напролет, заканчивая два портрета, и, видимо, мои силы иссякли. К тому же я тебе сказала, что не очень переношу высоту.
– Может, да, а может, и нет. Ну ладно. Я договорился со своим другом в Элкине, чтобы он тебя посмотрел. Выехать надо пораньше, он согласился только ради меня. Ром, когда ты в последний раз была у окулиста?
– Что? Но ведь я тебе не жаловалась…
– Так когда же, Ром? В прошлом году, в позапрошлом?
На самом деле это было в год окончания школы. Она чувствовала, что у нее появилась небольшая близорукость, но особенно не беспокоилась.
– Не люблю врачей, – буркнула она. – Не люблю осмотров, не люблю тех, кто вмешивается в мои дела и учит меня жить…