Лики любви
Шрифт:
– Майя! Иди сюда, любовь моя! Вот твоя новая дочь и ее друзья. Они все прелестные люди. Познакомься, и давайте выпьем за наше торжество, – громогласно закричал Реджи с порога. В дверях комнаты показалась летящая тень и приблизилась к ним, точно влекомая волной. Она утонула под здоровенной лапищей мужа, как цыпленок под крылом курицы. Яркие проницательные черные глаза блестели на крошечном, птичьем личике, а на губах играла робкая улыбка.
И это Майя? Такое жалкое существо? Ром замерла, но почти тут же разглядела истинную прелесть прозрачного ее личика. Мгновения хватило, чтобы она
– Здравствуйте, Майя. Я Ром. Очень рада познакомиться с вами. Наверное, вы сумели как-то обуздать моего неугомонного отца. Мне это никогда не удавалось, ей-Богу!
Потом всеобщая беседа слилась со звоном бокалов и звуками нежной тихой музыки, льющейся из задрапированных динамиков магнитофона. Вскоре выяснилось, что Майя – скрипачка. Они с Реджи встретились на Виргинских островах, у ее подруги, пианистки с мировым именем. Реджи поехал с Майей в Нью-Йорк, потом сопровождал ее в родной Бостон и там уговорил пожениться.
Бостон. Ром с любопытством воззрилась на седобородого отца, С тех пор как родители Кэролин отвергли его, он всячески избегал этого города. Ей до смерти не терпелось спросить, как он оказался во владениях Уоллингфордов, но хотелось выяснить все без посторонних слушателей.
А уж каким внимательным слушателем была Мэдлин! Она жадно внимала Майе, отвечавшей на ее расспросы о концертах и знаменитостях. С обидой и горечью Ром заключила, что в Управлении по делам социального положения Уоллингфордов-Кингов-Синклеров музыканты ценятся явно выше художников.
Кэмерон закурил сигару. Реджи обратился к Ром:
– Думаю, тебе интересно, как это я снова угодил в старое гнездо.
– Мягко говоря, да.
Его глаза – того же зеленого оттенка, что и у дочери, но заплывшие от долгих возлияний – любовно посмотрели на жену. Она просто чудо, правда? Редкостное создание. Лесная фея, эфемерида, живущая эфиром и музыкой.
Ром тоже засмотрелась на эту немолодую уже женщину с коротко остриженными темными седеющими волосами и горящими угольками глаз. Ей пришло на память прежнее увлечение отца: краснощекая баба с иссиня-черной копной волос.
– Ты, конечно, не заслуживаешь такой, старый греховодник, но я надеюсь, что по меньшей мере оценишь свою находку.
«И все-таки что же насчет Уоллингфордов?» – хотелось ей спросить. На мгновение беседа смолкла, а Ром все мучительно соображала, как бы переговорить с отцом с глазу на глаз.
Но у Реджи и в мыслях не было что-нибудь скрывать.
– Тебе, кажется, любопытно, как я очутился у уоллингфордских берегов, милашка? Это все Майя.
Всеобщее внимание было приковано к художнику, но первой заговорила Мэдлин:
– Я немного знаю Тэтчера Уоллингфорда. Его жена сопредседательствует в одном комитете с моей знакомой. Обе они страстно любят музыку. Видимо, они же и субсидировали монтаж акустической раковины в концертном зале. Мне так приятно, что вы породнились с семьей дорогой Ромэни, мисс Вурхиз.., э-э.., миссис Кэрис. Как тесен мир! Подумать только, вы знаете моих знакомых. Скажите, они приедут сюда на лето?
Ром гадала, каким образом Реджи занесло сюда. Майя родом из Бостона, Уоллингфорды
– Видите ли, Ромэни и Тэтчер Уоллингфорд – двоюродные брат и сестра, а Тэтч – мой дальний родственник со стороны матери. В качестве свадебного подарка он предложил нам остановиться в этом коттедже. – С лукавой полуусмешкой на выразительных губах она добавила:
– Мы с ним учились игре на скрипке с четырех лет, но ему это занятие не пришлось по душе.
Ромэни растерянно уставилась на отца. Впечатлений было через край: какой-то двоюродный брат, предлагающий свой коттедж тому, кого не признавали в семье Уоллингфордов целых двадцать восемь лет; новая мачеха, к тому же знаменитость; даже сам Реджи какой-то новый: более мягкий и тихий для такого громоподобного мэтра.
Наконец они распрощались с Реджи и Майей и тронулись в обратный путь. У Ром голова просто раскалывалась от наплыва мыслей. Все пятеро договорились собраться завтра вечером и отобедать у Синклеров. Тогда-то Ром и передаст чек Реджи и расскажет о своих финансовых затруднениях. Если Майя так же обращается с деньгами, как Реджи, то вместе они окажутся по горло в долгах уже к концу медового месяца. Всю дорогу Мэдлин возбужденно чирикала, а Ром пыталась понять: как это она сразу стала звать ее «дорогая Ромэни» после вчерашней стычки. Почему, как только речь заходит о ком-нибудь при деньгах и славе, его тотчас окутывают мантией уважения и почета? Что до нее, то она не очень-то восхищалась знаменитостями и так называемыми привилегированными классами. Так или иначе, в кругах творческих профессий человека ценят за его яркую индивидуальность, а не за то, что его предки накопили большие деньги!
Дома Мэдлин сразу же отправилась звонить, а Ром собралась пойти к себе.
– Ром, зайдем в кабинет? – спросил Кэмерон.
Она подняла на него мрачный взор. Конечно, надо выяснить отношения, но ей все-таки необходимо прийти в себя и явиться в боевой форме.
– Кэмерон, может, наше дело подождет? У меня побаливает голова. Он сдвинул брови.
– Нет, черт возьми, оно не может ждать! Его и так уже не раз откладывали.
Прикусив губу, чтобы не ляпнуть грубость, Ром первой прошла в кабинет. Она стерпит все, что он выплеснет на нее, и доведет дело до конца.
Из-за двери в другом конце коридора высунулась голова Томаса.
– Дядя Кэм, можно мы слазим на Каменную гору на этой неделе? А то нас пригласили на выходные к Кевину и Кейту, а они уже забирались и на Отвесную скалу, и на Каменную гору, и Бог знает куда еще!
– Потом, – оборвал его Кэмерон и плотно закрыл дверь.
Ром прошла к единственному свободному стулу с жесткой спинкой и устало опустилась на него. Закрыв глаза, она с тоской ожидала грозной тирады. Но вдруг ощутила прикосновение, открыла глаза и увидела, что Кэмерон склонился к ней. В негодовании она отшвырнула его руку и вскочила. Вот же наказание: он лепится к ней, как только они остаются наедине!