Лики любви
Шрифт:
Он сел на диване, пригладил волосы и нетерпеливо оборвал ее:
– На кой черт ты приплела уважение к тебе и детям? Лучше не отвечай, а иди отсюда, хорошо, Мэдлин? Я скоро приду в гостиную.
Онемевшими руками Ром отчаянно пыталась расправить одежду. В этот миг она ненавидела себя, Кэмерона и вторгшуюся Мэдлин.
– Хорошо, я уйду, – прошипела увядающая леди, – но лишь потому, что не желаю ни минуты дольше находиться в одной комнате с этой.., этой… – Изысканные манеры впервые изменили ей, Мэдлин резко повернулась и ринулась вон, хлопнув дверью. У Ром было ощущение, что из нее, как из воздушного шарика, выпустили воздух.
Кэмерон
– Прости, лапочка. Я от всей души, искренне сожалею. Мэдди чертовски бесится, когда нарушают ее пресловутые моральные нормы, но это скоро пройдет. Завтра она уже будет просить прощения, а послезавтра совсем позабудет об этом.
Ром нервно хохотнула, заправила блузку и сказала:
– Не бери в голову. Я тоже думаю, что стоит ей только проветрить эту комнату, и она притихнет. Интересно.., как ты считаешь, какие слова в мой адрес застряли у нее в горле? – Дрожащие губы растянулись в слабое подобие улыбки. Кэмерон взял ее за плечи и осторожно встряхнул.
– Не обращай внимания! Ведь из-за этого между нами ничего не изменится.
– Ох, отстань…
– Да-да, учти, девочка моя. – Он погрозил ей пальцем и строго прищурил янтарно-медные глаза, недавно черневшие, как пучина. Он принялся спокойно застегивать рубашку, вовсе не торопясь к Мэдлин. Ром не знала, радоваться ей или злиться, она только понимала, что ей не стоило связываться с таким, как Кэмерон Синклер. Потому что это тупик, ничего хорошего из такой связи не выйдет. Они несовместимы, как Реджи и Кэролин Уоллингфорд. Слайды воспоминаний закружились в ее голове, и она осознала, что видела лишь одну сторону отношений своих родителей, ослепленная заботой о собственной независимости. Ром с горечью произнесла:
– Кэмерон, скажи: если бы я была из твоего социального круга, ты бы так же запросто решил, что я хочу лечь с тобой в постель?
Оскорбленный, он посмотрел на нее так, словно она совершила преступление, но она не опустила глаз. Без всякой к тому необходимости она вскинула голову и выжидательно улыбнулась ему. Тишина звенела у нее в ушах, и казалось, что их хрупкая нежность друг к другу вот-вот рассыплется. Наконец он заговорил. Его взгляд стал нахальным и дерзким.
– Ром, ведь ты вполне опытная женщина, но до удивления недалекая. Объясни мне: если ты так ненавидишь «мой социальный круг», то почему тебя не коробит получать наши деньги?
Она побледнела и закрыла глаза. Удар был прямым – и заслуженным. Губы задвигались, шепча извинения, и вдруг она услышала его шаги. У самой двери он оглянулся с полным равнодушием и сказал:
– Завтра мы выезжаем в восемь утра.
Глава 7
Ром спала беспокойно и проснулась с первыми лучами заглянувшего на балкон лимонного солнца. Она долго лежала, закинув руки за голову, и мысленно заново проигрывала вчерашнюю головоломную сцену. Как она теперь явится на глаза Мэдлин? Да и с Кэмероном будет непросто объясниться. Все такие безалаберные в личной жизни или только она? Связано ли это каким-то образом с ее профессией? Почему личная жизнь стольких известных ей художников неумолимо катится в пропасть?
О, какой благоразумной она была: приняла этот заказ, чтобы уехать из города и обдумать дальнейшую жизнь. Конечно, Ром Кэрис умеет обходить пропасти, такая умница! И что из этого получилось? Все чувства к Джерри совершенно незаметно растаяли,
Перевернувшись на живот, Ром уткнулась в шелковистую желтую подушку. Вчера Нора выносила подушку на солнце, и она впитала ароматную свежесть летнего дня. Нора уже сорок один год замужем. Интересно, испытывала ли она столько волнений в юности. Сейчас их семейная жизнь вроде бы тиха и спокойна. А металась ли Нора когда-нибудь ночи напролет в горячке страсти, изнемогая от желания познать каждую клеточку тела Фостера? А почему, собственно, именно Фостера? (Ром, и не стыдно тебе так думать?) А Мэдлин Кинг? По ней не скажешь, что когда-нибудь она переживала что-либо подобное.
Правда, вчера она выдала себя. По лицу Ром медленно расплылась злорадная усмешка. Потягиваясь, она лениво вылезла из-под одеяла. Бедняжка Мэдлин! Она прямо обмерла. Наверное, полагала, что любовью занимаются только в спальне, в специально отведенное время. Да и думала ли она об этом вообще? Ей, видимо, почудилось, что между Ром и Кэмероном происходит что-то такое… О, посмотрела бы она, что вытворяли приятели Реджи! Ром хорошо помнила это с детских лет – они не стеснялись развлекаться где попало.
Танцующей походкой Ром отправилась в ванную, дав простор своей дикой фантазии: вот они с Кэмероном занимаются любовью на вершине Каменной горы; верхом на его огромном жеребце; в саду, под жгучим солнцем и дождем из яблоневых цветов, сонное жужжание пчел переплетается с нежнейшими словами любви…
Но рассудок разогнал своим холодом пылкие мечты. Нет, слов любви Кэмерон ей не скажет. Он может рядиться в простого ковбоя по три месяца в году, но не надо забывать, что под этой маской – один из них. На лето он отбрасывает нормы своего круга, но потом – снова костюм-тройка, полное здравомыслие и обходительное общение только с людьми своего социального слоя.
Ром натянула розовые джинсы, заправила в них старенькую, перемазанную краской апельсиновую кофточку с малиновой вышивкой. Кофточка уже порядком растянулась в ширину и стала короче, поэтому вылезла из брюк. Ром махнула рукой, раздраженно схватила нелепую шляпку и, нахлобучив ее на огненную гриву волос, вышла с черного хода. Она очень любила утреннюю прохладу. Скоро солнце прольется на долину, и погаснут бриллианты росинок в траве. Но тогда она уже будет далеко отсюда. Раз уж Кэмерону припекло показать ее окулисту, пусть лучше сам проветрится. Ей сейчас очень кстати видеть все в манере импрессионизма. Большое спасибо, но не такая она дура, чтобы отказаться от плавности контуров, мягкости очертаний, которые помогли ей создать свой неповторимый и желанный стиль. Ром намеренно глянула вниз со склона на каменные глыбы и почувствовала легкое головокружение, у нее как-то сразу перехватило дыхание и все внутри напряглось. Что ж, ее диагноз верен, все проще простого: непереносимость высоты. Но если постараться, то и этот недуг можно победить.
Собравшись, она приняла решение: именно сейчас заставить себя победить, выкорчевать страх с корнем. Самой, без всякой помощи.
Реджи никогда не беспокоился ни о ее глазах, ни о зубах, ни даже о голове. В детстве она скакала по выгоревшим от солнца ослепительным холмам Родоса, как горный козлик. Никто за ней не смотрел, и все обходилось лишь облезшим носом и многочисленными синяками и ссадинами. То были самые лучшие дни в ее жизни: Реджи мало пил и много, увлеченно работал, а Кэролин была молчаливым, прекрасным и неизменным фоном их судеб.