Лис и империя
Шрифт:
Он ничуть не верил в такой исход военной кампании в ее начале, но сейчас, кажется, начинал верить. Еще одна победа над силами Элабонской империи, и тогда южанам тут точно не удержаться.
— Конечно, будет.
У Араджиса, видимо, на этот счет не имелось ни малейших сомнений. У него вообще их, похоже, не возникало ни по какому поводу и никогда. Возможно, причиной тому было то, что он практически ни в чем не ошибался. А возможно, такая уверенность питалась в нем тем, что никто не осмеливался указать ему на ошибки. Что далеко
— Как выглядит теперь Кэссет? — спросил Джерин. — Последний раз я проезжал через него сразу после того, как империя завалила последний проход в Хай Керс.
— Ты помнишь, как жалок был этот городишко в ту пору? — спросил Араджис. — Однако он все пыжился, делая вид, что является столицей провинции, которая не хотела иметь с ним ничего общего.
— Помню, — ответил Джерин. — Только Даяусу известно, что совершил тогдашний наместник империи, чтобы попасть в эту ссылку. Нет… постой, я вроде бы помню, что это имело какое-то отношение к расколу в армии Элабона? Как бы там ни было, этот тип ненавидел все, что хоть как-то касалось северных территорий.
Не совсем верное утверждение. Например, Элис императорскому ставленнику приглянулась, причем весьма. Как, впрочем, и Джерину в те времена. Но дочь Рыжего Рикольфа вывела наместника из заблуждения, приставив ему нож к горлу. А вот чтобы вывести из заблуждения Джерина, ей потребовалось больше времени, и процесс этот причинил ему больше боли.
— Все так, — согласился Араджис. — Что ж, как я и сказал, Кэссет был тогда неприглядным местечком, несмотря на активное движение через горы. В империю и обратно. А когда проход завалили, в нем вообще отпала какая-либо нужда. Сейчас Кэссет подобен ночному призраку, неустанно оплакивающему свое прошлое. Ничто, жалкий отголосок чего-то, что было когда-то живым.
Джерин глянул на него краешком глаза:
— Поосторожней, Лучник, а то дело кончится тем, что ты примешься писать стихи.
— Ты забавный малый, — хмыкнул Араджис. — Прикажи своим всадникам выехать вперед еще раз, и мы покончим со всем этим. Лишь богам известно, как мне не терпится вернуться в собственные владения. Крестьяне остались без присмотра, и я уверен, что они просиживают свои зады, ничем не утруждаясь.
— Они не могут все время бездельничать, — сказал Джерин. — Им надо будет чем-то питаться зимой, и они это знают.
— Йо, только они вспомнят об этом за два дня до сбора урожая, — сказал Араджис. — Тем временем поля зарастут сорняками и останутся наполовину не унавоженными. А крепостные вместо работы будут потягивать эль и резвиться с соседскими женами.
— Точь-в-точь как бароны, — пробормотал Лис.
Вэн, фыркнувший было при этих словах, мгновенно сделал вид, что закашлялся. Дагреф ссутулился, удерживая смешок.
— О чем это ты? — резко спросил Араджис.
— Неважно, — ответил Джерин. — Ты и так считаешь, что я слишком легкомысленный. Куда мы отправимся теперь?
— За имперскими
— Может, и так, — повторил Джерин с легким сомнением, хотя слова Араджиса вроде бы вселили в него веру в успех.
Сам Араджис уж точно безоговорочно верил в победу.
— Мы это сделаем, — заявил он, да так звонко, что почти все, кто находился в пределах слышимости, повернули головы к двум королям. — Если что, отводи своих людей влево, Лис, а я поведу своих вправо. Встретимся за спиной у южан. Мы окружим их, и тогда ни один из этих ублюдков не сможет перебраться через Хай Керс, чтобы поведать о том, что случилось.
Возможно, автоматически, но себе он определил более почетное место в маневре.
— Пусть будет так, как ты говоришь, — ответил Джерин. В отличие от большинства его знакомцев, почет для него значил меньше, чем результат. Кроме того, ему было приятно, что Араджис предложил более изящный план, чем безудержный натиск — предел стратегических изысков трокмуа.
Но стоит ли ему так уж радоваться, что Лучник способен придумывать лучшие планы? Ведь загнав имперские силы за горы, им опять придется настороженно взирать друг на друга через границу, какая напрочь не устраивает Араджиса. Поэтому Лиса должны бы радовать не достижения, а промахи Лучника. Что ж, так оно, возможно, и было бы, если бы не одна мелочь. Глупость Араджиса в данный момент подвергала опасности и его.
Он решился задать Лучнику один вопрос:
— А не хочешь ли ты смешать своих людей с моими? Они уже вместе участвовали в двух сражениях. И должны, кажется, убедиться, что могут доверять друг другу в этой войне.
Но Араджис помотал головой:
— Я не хочу менять то, что уже привело к хорошему результату. У твоих людей есть братья, прочие родичи и друзья, давно дерущиеся бок о бок друг с другом, и то же самое у моих. Они будут биться вдвое лучше, зная, что в трудный момент твердо могут рассчитывать на помощь тех, кто сражается рядом.
— Думаю, Лучник тут прав, Лис, — сказал Вэн.
— Ну, может, и так, — допустил Джерин. — Вообще-то, даже скорее всего. Поскольку трудный момент, о котором тут было сказано, видимо, может наступить лишь тогда, когда наши войска соединятся в тылу у врага.
— Именно так, — сказал Араджис. — Кроме того, хотя твои люди слушаются меня, а мои — тебя, каждое войско будет лучше слушаться своего сюзерена. К тому же так у любого из нас меньше шансов замыслить предательство. Не то чтобы я боялся чего-то подобного, тем более после двух прошлых сражений, но и подвергать себя лишней опасности не хочу.