Маэстро
Шрифт:
Ее предложения и обещания были искренними, и К’йорл постепенно поверила в них; Ивоннель поняла это, когда мысленные барьеры собеседницы стали прозрачными и наконец исчезли.
А затем последовало великое открытие: Ивоннель начала намного лучше понимать эту странную «магию мысли». Она не ожидала, что научится псионике подобным образом, но это необычное «слияние» было так прекрасно, что Ивоннель поняла: теперь ей нет нужды учиться.
У нее появилось оружие. К’йорл была ее оружием, и она могла использовать эту женщину точно так же, как могла
Ивоннель исследовала сознание женщины, задавая вопросы и отыскивая ответы. Какая сила теперь подвластна ей? Какие неведомые заклинания она может приводить в действие путем этого «слияния», при помощи этого инструмента – К’йорл?
Она снова обратилась мыслями к тому, что их окружало. Их бесплотное «объединенное сознание» снова покинуло зал прорицания, и теперь они летели по коридорам, которые вели прочь от него. Коридоры эти были практически пусты – так потребовала Ивоннель.
Они заметили в боковой комнате Минолин Фей, которая зажигала в хрустальном канделябре свечи для ритуала медитации.
Ивоннель телепатически «прошептала» К’йорл Одран приказ вложить в лук невидимую стрелу. К’йорл колебалась лишь мгновение, но затем Ивоннель заверила ее в том, что она никогда больше не вернется в яму к балору Эррту.
Женщины вместе выпустили «псионическую стрелу».
Мысли Минолин Фей спутались под этим невидимым обстрелом. Язык стал заплетаться, слова превратились в бессмысленный лепет. Рука ее дрогнула, свеча упала и покатилась по полу.
Несчастная женщина запиналась, бормотала что-то, брызгала слюной, но у нее получалась лишь какая-то абракадабра.
Пламя свечи перекинулось на подол ее платья, но она даже не заметила этого.
Ивоннель ахнула от восторга.
– Остановись! – приказала Ивоннель рабыне, и они прекратили свое «нападение».
Минолин Фей, резко вернувшись в сознание, едва не рухнула на пол ничком. Ей потребовалось время, чтобы сообразить, что ее платье горит, и она с пронзительными воплями принялась хлопать ладонями по нему.
Ивоннель, призвав на помощь собственные магические способности, сотворила простое заклинание, чтобы создать воду и потушить одежду матери.
Но обнаружила, что у нее ничего не получается. Она не могла колдовать. Она не могла найти пути, чтобы воспользоваться своей магией, – ей мешала чаша ясновидения. Возможно, ей понадобится пригласить других жриц Дома Бэнр для участия в ритуале, как это обычно бывало во время войн с другими Домами. Скорее всего, так в ближайшем будущем поступят жрицы Меларн; а может, они именно сейчас собрались вокруг магической чаши, чтобы сокрушить Дом До’Урден.
Она снова сосредоточилась на внешнем. Минолин Фей сбросила тлеющее платье и, спотыкаясь, отбежала в сторону. Она тяжело привалилась к стене, дрожащими руками коснулась обожженной щиколотки. Ивоннель поразилась самообладанию матери – Минолин Фей начала колдовать, чтобы исцелить раны.
Как только ожоги зажили, жрица осмотрелась по сторонам,
«Значит, мы не полностью невидимы, – мысленно произнесла Ивоннель и почувствовала, что К’йорл согласна с ней. – И все же какое замечательное оружие!»
Ивоннель повела их обратно в зал прорицания, затем убрала руки от чаши и возбужденно захлопала в ладоши.
– О, ты была великолепна! – обратилась она к К’йорл, когда женщина, моргая, открыла глаза. – Твое мысленное могущество непостижимо! Ты способна выйти за пределы божественной магии, полностью освободить наши мысли от телесной оболочки… Это чудесно.
– Я… я… – невнятно пробормотала К’йорл; казалось, она не совсем понимала, что происходит.
– Существуют могущественные хрустальные шары, с помощью которых можно телепатически общаться на огромном расстоянии, – объяснила Ивоннель. – Они очень редки – многие считают, что это все сказки и ложь. Но мы сделали это здесь, вместе. Мы можем направлять нашу силу при помощи магического сосуда для ясновидения.
Она тщательно подбирала слова, нарочно сказала «нашу» вместо «твою», а затем постаралась сконцентрироваться и убедиться в том, что К’йорл больше не читает ее мысли. Ивоннель вовсе не желала, чтобы о ее способности до некоторой степени контролировать происходящее стало известно пленнице. В какого же монстра могла превратиться К’йорл Одран в этом зале прорицания? Могла ли она атаковать своих врагов на расстоянии, находясь в безопасности за толстыми стенами дворца Бэнр?
Этого боялась Ивоннель и одновременно на это надеялась – но лишь при условии, что она будет держать К’йорл в подчинении и управлять ею.
В этот момент Ивоннель поняла, что не может больше позволять К’йорл пользоваться сосудом для прорицаний, не держа свои руки поверх рук пленницы и не руководя ее мыслями лично.
Она снова погрузила пальцы в размягченный каменный бортик чаши и снова прикоснулась к нежным рукам К’йорл, находившимся внутри магического «устройства».
– Идем, – велела женщине Ивоннель. – Снова отправляемся в путь, быстрее. Найдем Джарлакса и его спутников и снова посмотрим глазами этого человека, Энтрери.
Кирий хихикала, покидая зал и слыша за спиной удивленные возгласы и тревожные крики.
Верховная Мать Жиндия и группа ее подчиненных, жриц, наблюдали за ней. Она знала это и не удивилась, когда жрицы клана Меларн при помощи магии захлопнули за ней двери приемного зала До’Урденов.
– В чем дело?! – изумленно воскликнул один из стражей.
– Жрица Кирий? – спросил второй.
Кирий резко развернулась, и в глазах ее вспыхнули недобрые огоньки.
– Ты из Бреган Д’эрт, – обратилась она к одному из мужчин. – А ты Бэнр! – окликнула она второго не менее грозным тоном.