Магма

Синицын Олег Геннадьевич

– В чем?

– В поисках.

– Чего?

– Это открытие перевернет мир!

– Поверьте, я не хочу катаклизмов. Я сторонник того, чтобы все оставалось по-старому.

Женя помолчал. Уолкер слишком прагматичен, чтобы разделить убеждения Кузнецова. Он мог бы серьезно помочь в будущем. Но, видно, не судьба.

– Вы поможете отправить «солнце» и руку Мдрага экспресс-почтой в Санкт-Петербург? Уолкер поморщился:

– Может быть. Надо подумать, как это сделать.

– Попробуйте!

– Ладно...

Вам теперь угрожает опасность? – заботливо спросил Уолкер.

– Даже представить не могу. Рене Жино и его люди мертвы, Мдраг покоится на дне Верхнего залива. Осталась таинственная организация Лиамов, во главе которой стоит Бисбрук. Будет ли он преследовать меня? Трудно сказать. Наниматель его умер. Ему досталось огромное наследство. Может быть, он мечтал избавиться от Мдрага? Пока же он продолжает требовать «солнце» и статуэтку. Посмотрим.

* * *

9.55 по московскому времени, 13 июля, Санкт-Петербургский государственный университет

Женя толкнул дверь кабинета Мигранова.

– Здравствуйте, – произнес он, оглядывая комнату. Ничего не изменилось: все те же полки, шкаф с предметами старины. Как будто Миша Мигранов вышел ненадолго, а на его месте, чтобы позвонить, устроилась молоденькая девушка лет двадцати.

– Здравствуйте, – ответила она тоненьким голоском. Симпатичная, с курносым носиком. Только веснушки беспощадно усеяли ее личико и худые плечи. Кажется, именно с этой девушкой Женя разговаривал по телефону из Парижа. Именно она сообщила о смерти Мигранова.

– Меня зовут Женя. Я друг Михаила.

– Я знаю вас, – ответила девушка. – Миша рассказывал, что вы такой неугомонный. Кузнецов грустно улыбнулся.

– Пропал весь гомон, – сказал он и направил на нее указательный палец. – А вас зовут Света!

– Нет, Юля! – Она улыбнулась.

– Юля, – повторил Кузнецов. – Мишу где похоронили?

– На Серафимовском кладбище, – ответила она, посе­рьезнев.

– А как туда проехать?

– На метро до станции «Старая деревня».

– Ясно. – Женя сделал паузу. – Вы теперь здесь работаете?

– Пока да, – ответила девушке. – Потом переведут меня к доктору Цанкову.

– Вы студентка?

– Да, я на летней практике, но говорят, что после получения диплома возьмут сюда на работу.

– Это Мишины книги? – спросил Кузнецов, указывая на полку.

– Да, никто к ним не прикасался. Правда, все остальное переворотили.

– Юля... У вас есть дистиллированная вода? Мне нужно промыть контактные линзы.

– Нет, – растерялась девушка. – Но я могу спросить у соседей.

– Поинтересуйтесь, пожалуйста, – попросил Кузнецов, опускаясь в кресло.

– Сейчас, – ответила Юля и выскочила за дверь.

Как только раздался щелчок замка, Кузнецов немедленно встал. Он

быстро подошел к полке с книгами и отодвинул ее. Сейф находился на месте и не был взломан. Преступники его не нашли. Миша был прав, утверждая, что Иттла в безопасности. Женя провел рукой по замочной скважине. Сейф был заперт. Женя вернул на место книжные полки и опустился в кресло. Где же ключ?

Вернулась девушка.

– Нигде нет дистиллированной воды, – извиняющимся тоном сказала она.

– Спасибо за помощь, – ответил Кузнецов, вставая, – Промою в другом месте. До свидания.

Он вышел из кабинета и, идя по коридору, не переставая думал, где может находиться ключ от сейфа. Миша держал ключ в кармане брюк. Куда его могли положить после смерти Мигранова?

Не останавливаясь, Кузнецов завернул к профессору Люцинову, бывшему начальнику Мигранова, с которым был немного знаком.

– Кандидат физико-математических наук Евгений Куз­нецов! – опознал его Люцинов. Он был лыс, словно бильярдный шар, и лысина его не просто блестела. Она была словно отполирована. – К Мише приехал?

– Да, мне все рассказали, – произнес Кузнецов, пожимая руку профессору.

– Совершенно вызывающее преступление, – сказал профессор. – Просто не понимаю, кому могло понадобиться убивать Мишу?!

– Ничего не украли?

– Кабинет Мигранова был перевернут вверх дном, как будто что-то искали. Но мы проверили вещи по инвентарному списку. Все на месте.

– У Миши находился ключ от камеры хранения, в которой я оставил чемодан с вещами, – произнес Евгений. – У вас есть его ключи?

– Ключи? – переспросил профессор, словно не расслышал вопроса. – Да, у него в кармане нашли связку ключей.

Профессор выдвинул ящик стола, порылся в бумажном хламе и выложил на стол несколько ключей.

– Связка побывала в милиции, но нам ее вернули. На ней были ключи от кабинета, от некоторых хранилищ. Ключи от дома, ключи от квартиры бывшей жены. Эти ключи мы отдали матери Миши, Марии Константиновне. Вот остались три ключа.

Женя уже рассматривал их. Большой реечный ключ, наверно, от какого-то гаража. Четырехзубчатый широкий ключ. Длинный круглый от навесного замка. Ни один из них не походил на маленький желтый ключик, которым Мигранов отпирал дверцу сейфа.

– Мне бы телефончик Марии Константиновны, – попросил Кузнецов.

Метро было переполнено. Его прижали к стеклу, на котором скотчем был приклеен рекламный листок. Листок призывал посетить аттракционы в Центральном парке культуры и отдыха на Елагином острове. За те пятнадцать минут, которые Женя провел в вагоне, он успел раз пятнадцать перечитать перечень аттракционов: «Сумасшедшие гонки», «Центрифуга», «Королевство кривых зеркал».

– "Королевство кривых зеркал", – повторил Кузнецов.