Мальчик
Шрифт:
Рена уже в восемь лет обещала стать очень высокой, а Рин росла медленно. Рена была худенькой и стройной, как берёзка, а у Рин уже в десять лет округлились формы. Смуглая Рена даже в тени могла покрыться загаром, а Рин и на солнце оставалась бледной. Волнистые тёмно-каштановые волосы Рены торчали во все стороны и напоминали конскую гриву, а прямые и гладкие волосы Рин блестели на солнце, как снег.
Ну, и конечно, глаза. У Рены они были ярко-голубыми и круглыми, как две монеты, а у Рин - серебристо-серыми, миндалевидной формы. Но обе они
Отец уже ждал детей в обеденной зале. Он посмотрел на Фенриса с таким укором, что мальчику сразу же стало стыдно.
– Прости, - выдавил он, садясь по правую руку от князя.
– К чему твои извинения, Фенрис?
– вздохнул отец.
– Я понимаю тебе скучно таким солнечным утром торчать в зале суда и слушать все эти дела. Но нельзя же вечно оставаться ребёнком! Тебе исполнилось четырнадцать, ты уже почти взрослый. Если со мной вдруг что-то случится, ты станешь князем и будешь править этой землёй вместо меня.
Фенрис не хотел, чтобы с отцом что-то случалось. Впрочем, спорить с ним он тоже не хотел. Поэтому постарался придать себе вид пристыженный и раскаивающийся.
– Какие были дела?
– спросил он.
– Делегация купцов из Урбса просила снизить таможенные пошлины. Я передал просьбу на рассмотрение совета. Поймали шайку лесных разбойников, их я отправил на виселицу. Сьерд Ругар обвиняет сьерда Брада в перестановке межевых знаков. И ещё... крестьяне из Трёхдубья жалуются, что у них по ночам на кладбище, кажется, встают мертвецы.
Фенрис, который на слове "делегация" начал проваливаться в привычное состояние прострации, мгновенно встрепенулся.
– Это точно?!
– вскрикнул он громче, чем нужно. Рена вздрогнула, а Рин уставилась на брата с любопытством.
– Тише, Фенрис, - отец невозмутимо промокнул губы салфеткой.
– И так нехорошо обсуждать дела за столом, а ты ещё и кричишь. Нет, не точно. Они боятся сходить и проверить.
Фенриса пробрала дрожь. Маленьким он всегда считал, что ожившие мертвецы, вурдалаки и прочие злобные твари существуют только в сказках. Но несколько лет назад сказки стали реальностью.
Священники и юродивые заявляли, что надвигается конец света или, по крайней мере, второй Ледяной век. На дорогах по всему княжеству находили обглоданные трупы. Отец говорил, что это происходит не только у них, но и во всём Ланде.
Ходили слухи, что даже княгиня Рея умерла из-за какой-то чертовщины. Фенрис помнил, как она умирала. Все окна в замке завесили чёрными шторами, чтобы солнечный свет не раздражал больную, а она лежала в широкой княжеской постели, непривычно тихая и бледная. Фенрису было жаль княгиню. Хоть она и приходилась ему мачехой, но всё же всегда относилась к нему по-доброму. Фенрис сохранил о ней только хорошие воспоминания.
Его настоящую маму звали Лекс д'Акве. Она была дочерью старого князя д'Акве и жила по другую сторону Флюмена. Фенрис редко виделся с ней, хотя после смерти княгини Реи она
– Выше нос, - улыбнулся отец и потрепал сына по каштановой макушке.
– Даже если там действительно встают мертвецы, мы их поймаем. Эх, жаль, я отпустил Фортиса.
Фенрис поёжился. Беспалый ему не нравился. Хорошо, что он уехал. Как-нибудь сами управимся, без помощи всяких оборотней.
Разговор как-то сам собой прервался, и в наступившей тишине стало отчётливо слышно беззаботное щебетанье девочек. Рена громко смеялась какой-то шутке старшей сестры, а Рин довольно улыбалась ей в ответ.
С тех пор как умерла княгиня, Фенрис так редко видел её улыбку.
Какие же они всё-таки разные! Рена прямо как маленький огонёк, готова взорваться смехом или слезами по любому поводу. Вечно куда-то несётся, вечно суёт во всё свой маленький нос пуговкой. А Рин чаще всего сидит в сторонке и смотрит на неё. И никому непонятно, что скрывается за серебристой серостью глаз.
Фенрису уж точно непонятно.
– Кстати, ещё пришло письмо из Финиса, - вспомнил отец.
– Его величество Леон XIII со своим двором уже переправился через Флюмен и совсем скоро будет здесь. Остальные князья тоже подтягиваются. Думаю, турнир по поводу твоего четырнадцатилетия пройдёт на славу.
Фенрис просиял.
***
Спустя несколько дней Фенрис как именинник сидел посреди пиршественного стола и отчаянно краснел от гордости и смущения. Зала была переполнена так, что даже не хватало воздуха. Маленькое княжество Грейс, отделённое от остального Ланда рекой, никогда ещё не принимало столько высокородных гостей.
Все двенадцать князей были в этой зале. По левую руку от Фенриса сидел отец, за ним девочки, а по правую - сам король Леон XIII, князь де Солис. Поговаривали, что король уже стар и не в ладах с сердцем, но выглядел он всё ещё внушительно.
Фенрис медленно обвёл взглядом всех гостей, приехавших на его День рожденья. Вот сидят дети короля: принц Лео и принцесса Леа. Оба белокурые, стройные и прекрасные. Принц Лео почти уже взрослый, а его сестра - ровесница Фенриса. Парню она казалось самой удивительной девушкой на свете. Какими смешными по сравнению с ней выглядят Рена и Рин!
Высокий седой старик в фиолетовом камзоле - князь Каприкорнус де Монтиум, князь гор. Конечно, никому не было охоты произносить такое длинное имя, потому все звали его просто Каприко. Самый старый княжеский род из всех двенадцати. Его предки служили жрецами ещё при королях-змеях.
Говорят, что с тех пор все князья рода де Монтиум - колдуны. Да они и сами этого не отрицают. Чёрная козлиная голова на их знамени - лучшее доказательство.
В окружении всего своего выводка сыновей сидел князь Ариес д'Агни. Его род был почти таким же молодым, как и род Грейс. Первый д'Агни разбогател на разведении овец, и тогдашний король (какой-то из Леонов) даровал ему княжество. Поэтому у них и овца на гербе.