Мальчик
Шрифт:
Корвус обиделся, но не стал отвечать. Всё равно бессмысленно препираться с ведьмой.
После рябой женщины с девчонкой пришёл какой-то охотник, чтобы купить амулеты на удачу. Пока он разговаривал с тётками, Корвус прополол огород, полил цветы у крыльца и покормил кур. Лёгкий ветерок, налетавший с гор, заставлял его плотнее кутаться в свою куртку. Потом клиент ушёл, и Корвуса позвали обедать.
После обеда началось самое неприятное. Тётка Пульхра убрала всё со стола и достала хрустальный флакон и тонкий серебряный нож. А тётка Бона закатала рукав мальчика до локтя,
Бона что-то одобрительно прошипела и подставила под струйку крови, стекавшую с запястья, хрустальный флакон. Её глаза приобрели то странное выражение, которое так пугало Корвуса. Теперь она уже ничего не говорила про дурную кровь.
Эта процедура продолжалась периодически с того самого момента, как Корвус попал к ведьмам, то есть опять-таки почти с рождения. Иногда чаще, иногда реже. Как-то мальчик спросил тёток, зачем они берут у него кровь. Тётка Бона неприятно ухмыльнулась и ответила:
– Она помогает нам в колдовстве. Из твоей крови, малыш, получаются отличные зелья!
Когда старая ведьма закончила, тётка Пульхра перевязала руку Корвуса и отвела его в постель. После процедуры кровопускания слабость и болезнь мальчика усиливались. У него кружилась голова, и он не мог стоять на ногах, поэтому приходилось лежать и смотреть из окна во двор, где дрались между собой петухи.
"Даже птицы сильнее меня", - подумал Корвус. Наверно, ему было бы не так скучно лежать в кровати, если бы он умел читать. На полках у ведьм стояли сотни книг, но мальчик, к сожалению, не понимал в них ни слова. Ему оставалось только разглядывать редкие картинки до тех пор, пока он не выучил их наизусть.
Если посмотреть вверх, можно было увидеть небо. Изредка в пределах видимости пролетали стрижи и ласточки. Корвус следил за ними жадным взглядом. Ему вспомнился вопрос ворона: "А хотел бы ты научиться летать?" Мальчик впервые всерьёз задумался над этим вопросом. Пожалуй, ему действительно этого хотелось. Тогда он бы расправил крылья и улетел далеко-далеко отсюда, подальше от тёток-ведьм, их серебряного ножа и приказов. Тогда он был бы свободен.
Этой ночью он проснулся от неосознанного страха. Небо содрогалось от грома, дождь колотил в стекло с такой силой, будто хотел выбить его. Корвус замёрз под своим одеялом, но слишком боялся лезть в ящик под кроватью за вторым. Вдруг в темноте оживут все те страшные сказки, которые так любит рассказывать тётка Пульхра?
Корвус застыл неподвижно в постели, дрожа от холода и страха. Оставаться одному в темноте было невыносимо, но и шевелиться тоже не хотелось. Вдруг небо прорезала яркая вспышка молнии, и мальчик не выдержал. Он соскочил с кровати и бесшумно направился к комнате ведьм. Тётка Бона будет в ярости, если он её разбудит, но уже лучше её ярость, чем пугающее одиночество.
Но оказалось, что тётки не спали. Из-под двери их комнаты просачивалась тонкая полоска света, и слышался приглушённый разговор. Обычно Корвус боялся подслушивать, но сейчас он чувствовал
Поэтому он застыл у двери, чуть ли не прикладываясь к ней ухом.
– Мы больше не можем брать у мальчика кровь, Бона, - это был голос тётки Пульхры.
– Он становится слабее с каждым днём. Эта проклятая слабость его убивает. Если мы ничего не сделаем, он скоро умрёт.
– Тогда пусть умирает, - ответила тётка Бона.
– Зачем он тогда нам нужен? Или ты забыла, почему мы спасли его от правосудия князя, Пульхра? Только для того, чтобы брать кровь.
Её ответ Корвусу не понравился. Ведьмы говорили о нём. Поэтому мальчик отбросил все сомнения и буквально распластался на двери, напрягая слух.
– Не говори так, сестра!
– с укором воскликнула Пульхра.
– Я помню, зачем мы его спасли, но я так же помню, что он сын Фелес, нашей племянницы. Мы обещали ей заботиться о нём. А вот ты, похоже, это забыла.
Фелес звали маму, вспомнил Корвус.
– Фелес была дурой, и свою участь она заслужила. И она знала, что ждёт её сына. Не говори мне о родственных связях, сестра. Раз мы больше не можем брать у мальчика кровь, он бесполезен. Как ты помнишь, князь Люций приказал его убить. Если кто-то из крестьян донесёт, что в нашем доме живёт ребёнок с золотыми зрачками, у нас будут неприятности. И к тому же мне надоело вечно выхаживать его.
– Тогда давай его вылечим?
– неуверенно предложила Пульхра.
– Он будет и дальше жить у нас, работать по дому. И не нужно будет так уже о нём заботиться. И никто из крестьян не донесёт.
На миг наступила тишина, так что Корвус даже испугался, что его вычислили. А потом тётка Бона заговорила.
– Что ты имеешь в виду?
– её голос непривычно дрожал.
– Неужели ты хочешь...
– ...запечатать его проклятую половину, - спокойно договорила Пульхра.
– Это единственный возможный выход. Тогда он станет обычным мальчишкой.
– С ума сошла?! Ты хоть представляешь себе, как это сложно? У нас может попросту не хватить опыта, знаний, силы! Да если даже всё и получится, обратного заклинания нет! Печать невозможно будет уже снять! И мы не сможем больше брать его кровь, никогда. Он действительно станет самым обычным мальчишкой. Только тощим и некрасивым.
"На себя бы посмотрела", - подумал Корвус. Тощий и некрасивый!
– Я всё понимаю, - тихо ответила Пульхра.
– Но давай попробуем, сестра?
На миг Корвус подумал, что Бона не согласится. Но после минутного молчания ведьма ответила:
– Что ж, давай.
После этих слов за запертой дверью воцарилась тишина. Заходить к тёткам Корвусу неожиданно расхотелось. Мальчик на цыпочках двинулся обратно в свою комнату. Его толстые шерстяные носки заглушали звук шагов.
Темнота под кроватью и молнии за окном уже не казались Корвусу такими уж страшными. Он залез в кровать, размышляя над словами тёток, особенно Боны. Что значит "запечатать половину"? Корвус не мог понять, и это пугало его. А вдруг они задумали разрезать его на части?