Мальчик
Шрифт:
В доме царила гробовая тишина. Корвус не стал проверять, спят ли тётки. На улице было холодно, но он не стал брать толстую куртку, опасаясь, что не поместиться в забитую телегу. Последний раз оглянувшись на дом, где провёл всю свою сознательную жизнь, мальчик зашагал по дороге в деревню.
Как он и ожидал, телеги мужика уже стояли во дворе, почти готовые к отъезду. Не хватало только их хозяина. Корвус облюбовал одну и залез внутрь, втиснувшись между мешками с репой и морковкой. Сверху его прикрывал ещё один мешок поменьше. Впервые в жизни Корвус был рад
В назначенное время, на заре, доверху гружённые телеги отъехали со двора, увозя с собой и Корвуса. Первые лучи солнца прогнали холод, днище телеги покрывала мягкая солома, и тряска, в конце концов, сморила мальчика. Несмотря на всё своё волнение перед неизвестностью, Корвус провалился в сон.
Он не удивился, увидев, как по небу приближается чёрная точка. Подлетев поближе, точка превратилась в ворона. И на этот раз Корвус был ужасно рад его видеть.
– Всё получилось!
– крикнул он, не успел ворон и клюва раскрыть.
– Так, как ты и сказал. Спасибо.
– Я знал, что получится, - ответила птица.
– Я даже и не сомневался в тебе.
– Но ты ведь не бросишь меня, правда?
– неожиданно Корвус испугался. Что если ворон останется здесь, рядом с домиком ведьм, и в Либре уже не будет навещать его?
Но ворон лишь улыбнулся (если можно представить себе улыбающуюся птицу).
– Конечно, не брошу. Я всегда буду рядом с тобой. Всю жизнь.
– Как тебя зовут?
– спросил Корвус. Странно, он никогда раньше об этом не задумывался.
– Кто ты вообще такой? Ты не рассказывал...
– А ты сам не понял?
– ворон наклонился ближе.
– Я - это ты...
Рин I
На улицах города шумел праздник. Либра буквально кипела жизнью. Неделя урожая, посвящённая Матери-Земле, совмещалась в ней с ежегодной великой ярмаркой. Купцы, ремесленники, крестьяне и богатые покупатели съехались на неё со всех концов княжества. Торговые ряды были наполнены пряными запахами и громкими голосами, по улицам слонялись толпы весёлых и пьяных людей.
Никто не замечал скромную траурную процессию, ползущую окольными путями к городскому кладбищу.
Рин, одетая в новенькое чёрное платье, шла в толпе людей за гробом, сжимая ладошку младшей сестрёнки. Рена всё время шмыгала носом и глотала слёзы, поэтому Рин приходилось подбадривать её, чтобы не дать разреветься на людях. Сама девочка почти не плакала: ей уже семь лет, так что она должна быть сильной и подавать пример сестре.
В раскрытом чёрном гробу лежала их мама.
Рин старалась не смотреть в ту сторону. Каждый раз, когда взгляд падал на носилки с телом, ей становилось труднее удерживать в глазах слёзы. Поэтому девочка старательно разглядывала людей, медленно шагавших вокруг неё.
Прямо за носилками шёл отец. Рин не видела его лица, только широкую прямую спину и недавно поседевший затылок, но она знала, что он не плачет. Её отец - князь, поэтому он не может вести себя, как обычный мужчина, потерявший жену.
А сама Рин - княжна, старшая дочь
Позади них с Реной шёл Фенрис. Рин подумала, что ему очень идёт траурный костюм из чёрно-синего бархата. Тонкий, как тростинка, и такой же гибкий, в свои одиннадцать лет он выглядел самым настоящим княжичем. Фенрис шёл, уткнув глаза в землю и всем своим видом выражая скорбь, как и полагается делать на похоронах, но Рин заметила, что он носком сапога украдкой пинает перед собой камешек.
На секунду её охватила злость. Ну конечно, умерла ведь не его мама! Фенрис был старшим братом девочек, но единокровным братом. Отец один, а мамы разные. Рин никогда не видела маму Фенриса; когда папа развёлся с ней, она уехала к своим родителям, князю и княгине д'Акве.
Наверно, разозлившись, она слишком сильно сжала руку Рены, потому что сестрёнка подняла на неё заплаканные глазища и спросила.
– Ты чего?
– Ничего, - соврала Рин.
– Всё в порядке.
Глаза у Рены были голубыми и невинными, как вода, когда в ней отражается небо. Застывшие на ресницах слёзы только усиливали это сравнение. Каждый раз, когда Рин смотрела в эти глаза, её охватывало безотчётное желание защитить сестрёнку.
– Всё в порядке, - повторила она. Рена свободной рукой вытерла нос.
– Мама теперь в царстве солнца, правда?
– спросила она.
– Да, конечно.
Царство солнца... Если верить священникам, все мёртвые уходят именно туда. Священники твердят, что нужно радоваться этому обстоятельству. В царстве солнца всегда тепло, и нет ни зим, ни дождей, ни горя. Мёртвые счастливы там. Вот только Рин предпочла бы, чтобы мама осталась с ней.
– Ты не волнуйся, - Рена дёрнула сестру за руку, смешно надувая щёки.
– Мама обязательно будет нас навещать. Потому что мамы детей не бросают.
Хорошо бы, если бы так. Рене весной исполнилось пять, она всего на два года младше Рин. Но почему-то рядом с сестрёнкой Рин всегда чувствовала себя ужасно взрослой и мудрой.
И поэтому ей нельзя плакать. Она старше. Она должна быть сильной.
К папе подошёл полный седой мужчина с красным носом и что-то тихо сказал ему на ухо. Это был дедушка по материнской линии, Авл Блейн. Хоть он и старше отца и весь покрыт морщинами, но всё-таки отец главнее. Потому что папа - князь, а дедушка - всего лишь его сьерд и обязан повиноваться.
Бабушка в шествии не участвовала. У неё очень болели ноги, и от долгой ходьбы они опухали, поэтому бабушка осталась в замке. Зато рядом с дедушкой шагали мамины братья. Один из их слуг нёс знамя сьердов Блейн - странное гротескное животное, изображающее одновременно льва, змею и чёрную козу, на тёмно-синем поле.
Рин знала, что означает этот символ. Княжеских детей чуть ли не с рождения учат разбираться в гербах. Лев - физическая сила, змея - острый ум, чёрная коза - способность к магии, а все вместе они образуют идеального воина. Такими были герои из старых легенд.