Мальчик
Шрифт:
Он достал из ящика второе одеяло и сжался под ним в комок. Заснуть после подслушанного разговора никак не получалось. Корвус лежал на спине, глядя в тёмный потолок над головой, и слушал, как слабо и неровно бьётся его сердце.
"Я убегу", - подумал он, сжав кулаки. Да, именно так он и поступит. Он будет внимательно следить за тётками, и, если заметит, что они замышляют что-то недоброе, он убежит. Не так уж это и сложно.
"И буду свободным, как птицы".
***
Утром после завтрака тётка Пульхра велела Корвусу остаться
– А как же ваши клиенты?
– удивился мальчик.
– Сегодня ты наш клиент, - с нехорошей улыбкой ответила Бона. Она стояла у печки и помешивала в котелке нечто крайне вонючее.
Корвус послушно остался сидеть за столом. С каждой секундой происходящее нравилось ему всё меньше и меньше. Может быть, пора бежать? Но куда убежишь, когда находишься в одной комнате с ведьмами, и обе они неотрывно смотрят на тебя?
Вся надежда мальчика оставалась на Пульхру. Вчера ночью тётка спорила с Боной, чтобы не дать ему умереть. Может быть, она и сейчас поможет? Корвус поймал её взгляд, и старая ведьма ободряюще улыбнулась ему.
Впрочем, это она сама считала свою улыбку ободряющей, а на деле та вышла зубастой и такой же безобразной, как и всё остальное в её лице. Хотя Корвус уже привык к этой внешности.
Бона зачерпнула ложечкой подозрительно зелёного цвета варево в котелке и понюхала. Корвус удивился, как она не морщится. Даже через всю комнату он чувствовал едкий запах, поднимавшийся над зельем. Что бы это ни была за гадость, мальчик предпочёл бы к ней не приближаться.
Видимо, ведьма решила, что зелье готово, потому что достала половник и наполнила варевом чашку. А потом она осторожно подула на чашку и поставила её прямо перед Корвусом.
– Я должен это выпить?
– спросил мальчик, чувствуя, как живот скручивается в узел от отвращения.
– Надо же, какой сообразительный, - хмыкнула Бона.
– Пей давай, некогда нам с тобой валандаться.
Мальчик в панике посмотрел на Пульхру. Неужели она допустит, чтобы злая ведьма его отравила? Но Пульхра лишь кивнула, повторяя приказ сестры. Корвусу ничего не оставалась, кроме как задержать дыхание и тремя быстрыми глотками опустошить чашку до дна, чтобы не успеть выблевать её содержимое. Горячее варево обожгло язык и горло, и на секунду у мальчика перехватило дыхание.
А потом в глазах помутнело, и Корвус ощутил странную вялость во всём теле. Конечности стали стремительно неметь, голова отяжелела, как будто наполненная водой. Ещё миг, и Корвус провалился в темноту, ударившись головой о столешницу.
***
Он очнулся, почувствовав холод, и обнаружил, что лежит на кухонном столе, голый по пояс. Кожа покрылась мурашками, а в одном месте над лопаткой почему-то нестерпимо жгло. Конечности от долгого лежания онемели.
С коротким стоном Корвус потянулся и сел. На кухне сгустились тени, освящаемые лишь огнём в печи. Тётка Пульхра, сгорбившись сильнее обычного, подкидывала в топку дрова. Заметив, что Корвус очнулся, она подняла голову.
– Вставай, сейчас ужинать
"Ужинать?" - не понял Корвус. Вроде бы они только что завтракали. Сколько же сейчас времени? Выглянув в окно, мальчик увидел, что солнце уже садится за горизонт. Это объясняло и тени на кухне, и несвоевременный ужин.
Ёжась от холода, Корвус слез со стола и натянул шерстяную рубашку. Его бил лёгкий озноб, и мальчик сейчас с удовольствием залез бы на печку.
Тётка Пульхра с размаху поставила перед ним тарелку с супом, чуть не расплескав половину, и сердито всучила ложку и корку хлеба. Корвус уже знал, что она становится злой, только когда сильно устаёт. Что же с ней случилось, пока он спал?
– А где тётка Бона?
– спросил он, с наслаждением набрасываясь на горячую жидкость.
– Лежит. Ей плохо, - лаконично ответила Пульхра.
Корвус застыл. Тётка Бона была более сильной ведьмой, чем тётка Пульхра. Чтобы вывести её из себя, требовалось нечто масштабное. Корвуса охватило нехорошее предчувствие.
– Что... вы со мной сделали?
– медленно спросил он, со страхом ожидаясь ответа. Съели его внутренности, как обычно делают ведьмы с непослушными детьми? Превратили во что-то ужасное?
– Что-что, мы тебя вылечили, вот что!
– проворчала Пульхра.
– Мог бы и спасибо сказать.
Корвус не верил своим ушам. Здоров? Он и в самом деле здоров? И больше нет никакой болезни и слабости? И он может играть с другими детьми под дождём и купаться во Флюмене?
– Я... больше не буду болеть?
– неуверенно спросил он. Тётка Пульхра устало улыбнулась.
– Ты теперь нормальный, сынок. Самый нормальный ребёнок.
Корвус пулей вылетел из-за стола, не доев суп, и помчался на веранду, где висело зеркало.
Первое, что бросилось ему в глаза - зрачки. И не золотые, а самые обычные. Две маленькие и круглые чёрные точки, как и у других детей. Корвусу захотелось прыгать и хлопать в ладоши. Неужели он действительно здоров?
Он критически осмотрел своё отражение в зеркале. Кроме зрачков, внешне ничего не изменилось. Он как был, так и остался тощим бледным мальчишкой с выпирающими костями, туго обтянутыми кожей. Корвус попытался прислушаться к внутренним ощущениям. Особого прилива сил он не чувствовал, только холод после долгого лежания голым на столе и жар на лопатке.
И кстати, о жаре. Корвус повернулся к зеркалу спиной, задрал рубашку и выгнул шею, пытаясь рассмотреть, что это там так жжётся. В первую секунду мальчик не поверил своим глазам. На его лопатке красовалась маленькая татуировка, метка, изображающая красного змея, выдыхающего огонь. Его глаза сияли расплавленным золотом.
Если подумать, татуировка была даже красива. Наверно, так и выглядели змеи из сказок тётки Пульхры. Старая ведьма говорила Корвусу, что они живут далеко на севере, в самом сердце гор Монтес, вместе с другой нечистью, и иногда приползают на юг, чтобы воровать детей.