Мальчик
Шрифт:
– А о чём?
– спросил Корвус. Раньше, в Либре, он относился к сказкам с пренебрежением. Их главные герои всегда были жалкими неудачниками, которым постоянно помогали мягкосердечные волшебные существа. Корвусу больше нравилось слушать развесёлые кабацкие песни.
Но сказки Морс были совсем другими. В них говорилось о богине Некс, о смелых Охотниках, об оборотнях и ночных плясунах, о ши, которые живут на берегу озера Лаохом, и о царстве мёртвых. Эти истории нравились Корвусу.
– Послушай и узнаешь, - лукаво улыбнулась Морс.
– Это очень красивая
Это история о дочерях Некс. Вы ведь знаете, что по легенде у Некс было сорок дочерей-змеек? Все они слыли красавицами, но младшая дочь была так прекрасна, что сама луна завидовала ей. И вот однажды на её красоту польстился огненный Феникс, могучий колдун и воин, царь птиц, и похитил девушку. Некс пришла в ярость, но её дочь успела полюбить смелого молодца, поэтому не захотела возвращаться к матери. Влюблённые прожили вместе долгие годы. И когда у них родился сын, он был наполовину огненным змеем, наполовину огненной птицей. Всё в мире: и вода, и земля, и огонь, и небо - было подвластно ему. Люди назвали его Драконом.
– Я слышал эту сказку, - вставил Гай.
– Кажется, Дракон, когда вырос, стал очень жестоким, и его убил первый рыцарь.
– Да, он был жестоким, но в то же время прекрасным...
– мечтательно протянула Морс.
– По натуре он был огненным змеем, истинным внуком Некс, но его птичьи крылья могли покорять небеса. Помесь змея и птицы...
– Так не бывает, - отрезал Брен.
– Змей - это змей, а птица - это птица. Они несовместимы.
Морс улыбнулась.
– Конечно, не бывает. Это всего лишь сказка.
***
Ночь плавно опустилась на башни Беспалых и мрачное строение между ними. Морс вернулась к своим делам, и парни разбрелись с кухни. Кто-то лёг спать, кто-то решил сыграть на ночь в картишки, а кто-то - повторить лекции Цитуса. Корвус в одиночестве вышел на улицу.
Приходилось признать, что сказка Морс произвела на него впечатление. В ночном небе ему слышался негромкий шелест крыльев и чудился узкий змеиный силуэт, извивающийся меж звёзд. Помесь змея и птицы...
В такую ночь решительно не хотелось спать. Оглянувшись, чтобы удостовериться в отсутсвии свидетелей, Корвус легко перемахнул через чугунную ограду, окружающую территорию школы, и скрылся за деревьями. Шёпот листьев над головой манил его забыть о правилах и пуститься на поиски приключений.
Вообще-то ученикам запрещалось выходить за ворота без позволения наставников. Это правило выполнялось неукоснительно, и ворот ученики послушно избегали. Зато популярностью стал пользоваться другой выход - через чугунную решётку, длинные острые прутья которой запросто могли проткнуть зазевашегося любителя приключений насквозь. Но даже такая опасность не останавливала их, ведь иногда трудно бывает удержаться от искушения побродить по ночному лесу.
Вечером выпал короткий дождь, и влажный ковёр из опавших листьев приятно холодил босые ступни. Корвус оглянулся на светящиеся в темноте окна Беспалых. Если его поймают, плетей или позорного столба не избежать.
Но всё-таки кое-что изменилось по сравнению с первым годом обучения. Теперь парни научились реже попадаться. А Охотники уважали правило: не пойман - не вор.
Ночь обступала Корвуса со всех сторон, таинственная и манящая. Ночь, полная шорохов и звуков, доступных лишь уху прирождённого охотника. Корвус бесшумно пробирался меж деревьев, не боясь наступить на змею или встретить ночного хищника. Ни одно существо не причинит ему вреда здесь. Он чувствовал себя хозяином этого леса, хозяином ночи.
Где-то совсем близко сердито заворчал медведь, с ужасным треском ломая сучья. Корвус не боялся его. Если бы зверь захотел напасть, мальчик никогда в жизни бы этого не услышал. Его ворчание означает лишь предупреждение, "не суйся на мою территорию". Да Корвус и не собирался соваться. Он повернул в противоположную сторону, к выходу из леса.
В воздухе плыли дюжины светящихся точек, похожих на волшебные фонарики. Иногда из их скопления доносились звонкие поющие голоса, то весёлые, то грустные. Периодически одна из точек затягивала новую песню, вторая подхватывала её, а потом внезапно всё стихало, и точки начинали буйно метаться кругом, как будто пьяные лунным светом. Ночные плясуны.
Несколько крохотных танцоров заметили Корвуса и стали носиться вокруг его лица, приветливо размахивая руками. Корвус уже научился различать их лица, но никак не мог запомнить имён. Все они были слишком длинными, состоящими из множества повторяющихся слогов, кроме одного-единственного, короткого и звонкого - Медб. Так звали изящную белокурую гномиху, которая без тени смущения уселась на плечо Корвусу и опёрлась крошечным локотком об его ухо.
– Привет, Медб.
– Здравствуй, юный Корвус, - мелодично протянула ночная плясунья.
– Что же ты делаешь в таком тёмном и страшном лесу один, в глухую полночь?
– Не такой уж он и тёмный. Твоё сияние освещает мне путь.
Медб польщённо засмеялась в ответ на комплимент. Её острый локоток щекотал ему ухо.
– Если наставники узнают, тебя накажут, - выдохнула она, проводя ладонью по его щеке.
– Но ты же не собираешься слетать к ним и наябедничать на меня?
– Нет, не собираюсь. Но я могу сделать кое-что похуже, - она нагнулась ближе и зашептала ему на ухо.
– Ты не боишься, что мы зачаруем тебя своей песней, и заведём в лесную чащу на съедение диким зверям?
Корвус засмеялся.
– Не боюсь. Как же ты можешь пустить в расход такого красавца?
Теперь уже хохотали они оба, и их голоса - серебристый женский и ломающийся мальчишечий - сливались друг с другом.
– Ты действительно красавец, - признала Медб.
– Даже не ожидала, что ты вырастишь таким, когда впервые тебя увидела. Ты был крайне невзрачным мальчишкой.