Марь
Шрифт:
— Дура ты, Стэфа. — Неласковая ладонь надавила на лоб. Должно было стать больно, а стало легче. — Жар у тебя. Простыла, видать, когда в деревню ходила.
— У меня дым, — прошептала Стеша. — Внутри дым… А раньше была вода…
— Дым… вода… Все у тебя есть, кроме мозгов, девочка. Серафим, где ты пропал? А ты, малая, не плачь, не плачь! Все с твоей Стешей будет хорошо. Денек-другой в кровати поваляется и снова дурить начнет.
Так
— Это голубь у тебя, Катюша? — спросила она и погладила сестру по макушке.
— Это сова, — ответила Катюша и прижала птичку к груди. — Ты не разбираешься, что ли, Стеша? Вот смотри, какие у нее большие и круглые глаза.
— Сова… Точно сова! — Чтобы не разреветься, Стеша крепко зажмурилась, а потом поцеловала Катюшу в макушку.
— А тебе дядя Серафим обещал змейку вырезать, — прошептала Катюша ей в ухо. — Чтобы ты больше никогда не болела.
— Обещал, сделал. — Серафим придвинул к кровати табурет, а потом, воровато оглянувшись на дверь, положил на раскрытую Стешину ладонь крошечную белую змейку. — Это мой тебе оберег, Стэфа.
Змейка была чудесная! От тонкости и филигранности работы у Стеши захватило дух. На свернувшемся кольцами тельце была отчетливо видна каждая чешуйка. Круглые глаза были закрыты, и казалось, что змейка спит, но вот-вот проснется.
— Спасибо, Серафим. — В этот самый момент Стеша поняла, что ни за что и никогда не расстанется со своей змейкой. И ей совершенно все равно, оберег это или просто милая безделица. Она скользнула пальцем по теплой, словно нагретой солнцем чешуе. — Из чего она?
— Из кости. Болото нашептало, где взять. Я пошел и нашел. Ты не бойся, Стэфа, это не от болота подарок, а от меня.
— Я и не боюсь.
— Ее можно повесить на веревочку. — Серафим смущенно улыбнулся. — И будет красиво. Правда?
— Правда! Будет очень красиво!
— Вот и носи ее при себе. Носи и не снимай.
— Катюша снова заговорила, — прошептала Стеша на ухо
— Это она благодаря птичке. — Серафим одной рукой погладил по голове Стешу, а другой Катюшу.
Серафим ушел в сумерках, а на рассвете следующего дня в дверь их дома постучали…
Глава 9
В дверь Ареса постучали на рассвете. На часах не было еще и пяти утра. Он разлепил глаза, мысленно проклиная здешний нетерпеливый сервис, натянул джинсы, в раздражении распахнул дверь номера, готовый устроить разнос горничной. В коридоре стоял полностью одетый, бодрый, как утренняя зорька, Стэф.
— Спишь? — спросил он удивленно.
— А что еще делать в пять утра? — Apec отступил, пропуская Стэфа в номер. — Мы ж легли только в полночь.
— Мне нужно ее найти. — Стэф оглядел номер и уселся на единственный стул.
— Кого? — спросил Apec и окончательно проснулся.
— Вчерашнюю бабку.
— Да никакая это не бабка!
— А кто?
Стэф проявлял живой интерес. A Apec от воспоминания о вчерашней встрече поморщился.
— Коза в юбке, вот кто! Голос молодой, а под юбкой джинсы. Рожей, правда, не вышла.
— А что не так с рожей? — спросил Стэф.
— А к чему этот геронтологический интерес? — вопросом на вопрос ответил Apec.
— Надо же, какой богатый у тебя словарный запас. — Стэф усмехнулся и тут же посерьезнел. — Мне нужно у этой… бабушки кое-что выяснить.
— Ну, бог в помощь! — Apec хлопнул себя по коленкам. — Она бабка резвая, пешком не ходит, предпочитает мотоцикл.
— Ты уверен?
— В том, что резвая?
— В том, что предпочитает мотоцикл.
— Ну, собственным ушам я пока доверяю.
— Тысяча, — сказал Стэф после недолгого раздумья.
— В рублях?
— В долларах.
— За что?
— За бабку.
— Тебе ее доставить живой или мертвой?
— Живой, благостной и готовой общаться.
— Ты меня балуешь, босс! — Apec ухмыльнулся, мысленно уже прикидывая, где и как станет искать шаолиньскую бабку.
— Но сначала нам нужно определиться с жильем, — продолжил Стэф. — Я тут побеседовал с милой барышней на рецепции. Она предложила весьма любопытный вариант.
— Да ты время даром не терял! — восхитился Apec.
— Ты слыхал про Змеиную заводь? — спросил Стэф.
— Я тебе больше скажу: я как раз там и нашел флягу! Там еще домик на берегу стоит. Нормальная такая изба, с виду крепкая, но, думается мне, бесхозная.
— Вот как раз про этот домик и речь. — Стэф почесал бородень. — Он не совсем бесхозный, за ним присматривают. Дядюшка нашей милой барышни поддерживает его в жилом состоянии, занимается мелким ремонтом, проветривает и протапливает.