Марь
Шрифт:
— Эй, дебил! — рявкнул Apec. — А ну поставь бабушку на место!
Дебил обернулся. Вслед за ним отвлеклись от своего черного дела остальные.
— Ты чё вякнул?! — спросил дебил и осклабился.
— Я сказал, старость нужно уважать.
А бабулечка оказалась не промах! А бабулечка оказалась шаолиньским монахом! А бабулечка, воспользовавшись замешательством, вызванным эффектным появлением Ареса, пнула одного дебила каблуком в ногу, а второго клюкой в живот. Apec восторженно присвистнул и ломанулся в бой, спасать
Бой закончился до скучного быстро. Не то чтобы Apec был таким уж крутым бойцом, но детство и отрочество его прошло на улицах далеко не самого спокойного района. А когда не на улицах, тогда в тренажёрках. Потому как мальчику из приличной семьи, который с детства был крепок духом, но слаб телом, нужно было учиться за себя постоять. Apec научился: подтянул крепость тела до крепости духа. А шакалята были всего лишь местной шпаной. Задиристой, безмозглой и нетренированной. Шакалят он раскидал быстро. Да и бабулечка не стояла на месте, помогала, чем могла. Первые пару минут.
В бою бабулечке, похоже, досталось: она вдруг ойкнула, чертыхнулась, схватилась за нос и выбыла из игры. До неё явно дотянулся один из шакалят. И пока Apec продолжал махать кулаками, а иногда ногами, она ретировалась с поля боя и аккуратненько уселась прямо на землю.
Apec отомстил за страдания старушки, отправив в нокаут ее малолетнего обидчика. Обидчика, матерясь и грозясь страшными карами, утащили с поля боя его подельники. Apec перевел дух и осмотрелся. Стэф по-прежнему стоял на крылечке в расслабленной позе праздного наблюдателя. Заметив, что Apec смотрит в его сторону, он приветственно махнул рукой. Apec махнул в ответ, подобрал валяющуюся на земле клюку — шаолиньское оружие. Теперь ему предстояло самое сложное: раз уж он спас прекрасную бабку из лап злодеев, надо эту бабку хотя бы через дорогу перевести. Так сказать, по заветам пионерии.
— Бабушка… — Он обернулся. Старушки на месте не было. Старушка резво ковыляла прочь с поля боя.
Ему бы обрадоваться, что не нужно никого через дорогу переводить, но, наверное, еще не выветрился хмель из головы, а адреналин из крови.
— Бабушка, вы палочку свою забыли! — Заорал Apec и бросился вдогонку за спасаемой, но не желающей быть облагодетельствованной по полной программе старушкой.
— Себе оставь, внучок! — прогундела старушка, не оборачиваясь.
— Так мне такое еще рановато! Да постойте вы!
Бабулька была настолько резва и деловита, что Аресу пришлось перейти на бег, чтобы ее догнать.
— Да что ж такое-то?! — Он со всем возможным уважением положил ладонь на костлявое бабкино плечо. — Да заберите вы свою клюку! Мне чужого не нужно!
А плечо оказалось не таким уж и костлявым. Вполне себе упругим оказалось плечо. Apec осторожненько потянул его на себя, поворачивая бабку вокруг оси.
Бабка развернулась неожиданно
— Ну, давай свою палку, внучок! — прошипела она неласково. — Да вали уже с богом!
А вот к такому хамству жизнь Ареса не готовила! Ни к хамству, ни к тому, что бабка неожиданно заговорит молодым и злым голосом, ни к тому, что бабка окажется совсем даже не бабкой.
— Ого, — сказал Apec растерянно и, наверное, от растерянности сжал плечо еще сильнее.
— Решил бабушке руку сломать, внучок?! — Она дернулась, но Apec держал крепко.
— Решил на бабушку поближе посмотреть. Надо же знать, кого спас из злодейских лап.
— Мог и не спасать! Бабка бы и сама неплохо справилась!
Она дергалась и брыкалась. Пришлось схватить ее за плечи обеими руками и держать вот так, на вытянутых руках, чтобы часом не лягнула или не куснула.
Все-таки с лицом ее было что-то не так. И дело даже не в распухшем носу и не в потеках крови на подбородке, а в самом лице. Оно было старушечьим, но не старым. На Ареса гневно зыркали голубые глазищи в обрамлении густых ресниц. Бывают у бабулек такие ресницы? Да и вертлявость у нее какая-то повышенная.
— А ты точно бабка? — спросил Apec вкрадчиво. От пережитого шока он как-то неожиданно для самого себя перешел на «ты».
— А ты точно спаситель? — спросила она и попыталась пнуть его ногой в колено. — Что ж ты, спаситель, даму за шкирки таскаешь?
— А и то верно! — Аресу вдруг стало так обидно, что аж челюсти от злости свело. — И чего это я?
Он разжал пальцы так быстро и так неожиданно, что «бабулька» не удержалась на ногах и с воплем плюхнулась на задницу.
— Дебил! — сказала она в сердцах, встала сначала на четвереньки и только после этого вертикализировалась.
— Ага, это вместо спасибо.
— Дебил с гипертрофированным чувством собственной значимости!
Бабка вдруг задрала подол юбки. Сделала она это с такой коварной стремительностью, что Apec не успел ни отвернуться, ни зажмуриться. Но ничего страшного не случилось. Никаких панталон с начесом и прочих непотребств под юбкой не обнаружилось. Под юбкой обнаружились драные джинсы. А псевдобабка обмотала подол юбки вокруг талии и попятилась.
— Провожать меня не надо, внучок! — Сказала она и шмыгнула распухшим носом.
— Чур меня! — сказал Apec и перекрестился. — Ступай с богом, чудовище!
Чудовище возмущенно фыркнуло и исчезло в темноте. А через пару мгновений тишину нарушил рев мотоцикла. Голос у него был такой же раздраженный, как и у его придурочной хозяйки.
Стэф дожидался Ареса, развалившись на лавочке перед входом в «Парадиз», который кабак, а не гостиница.
— Догнал? — спросил участливо.
— Догнал! — Apec сел рядом, вытащил из кармана джинсовки сигареты, закурил. — Вот, даже клюку на память подарила!