Марионетка
Шрифт:
— Но не за мой счет, можете быть уверены. Пусть меня приговорят к смерти, но и вас ждет та же участь. Вам не кажется, что мне даже доставит удовольствие, когда меня обреют и…
— Слишком поздно, моя дорогая.
— Вы — чудовище.
— Ну почему? Из-за того, что непохож на вас?
— У вас ничего не получится.
— Ваш интеллект остался на уровне женских журналов, в которых зло всегда бывает наказано. Это роковая ошибка. Зло всегда преуспевает, если, конечно, не привлекает на свою сторону лунатиков или кретинов. Я готов это доказать.
— Ну, хорошо, допустим, мне придется умереть, и вы получите
— Только не стоит приплетать сюда угрызения совести; неужели вы настолько наивны?
— Я дам вам все, что хотите, но оставьте мне жизнь. То, что какой-то слуга убил Карла Ричмонда, не имеет к вам никакого отношения. Забирайте свое состояние и отпустите меня на волю. Пусть накажут слугу.
— Наивное дитя! Неужели вам в голову могло прийти, что кто-то из этих рабов может решиться на убийство? Вы ошибаетесь. Лакей всегда останется лакеем и даже может наслаждаться своим рабством.
— Но если это не один из слуг, то кто же?
— А если подумать?
— Вы хотите сказать…
— Что это был я. А кто же еще? С какой стати я должен был рассчитывать на гипотетическую смерть, которая может случиться через пять, десять или пятнадцать лет? Именно потому, что я хотел его убить, пришлось искать козла отпущения.
— Так для этого вы нашли меня?
— А с какой ещё стати я мог бы заинтересоваться будущей старой девой? Вам было тридцать четыре, моя дорогая, ни положения, ни будущего. Поверьте, если к этому возрасту человек ничего не добился, то он просто ни на что не способен. Без меня вас ждала бы беспросветная старость. Неужели вам никогда не приходило в голову, как мало шансов на приличное будущее остается у женщины вашего возраста?
— А что мне оставалось делать?
— Масса других возможностей. Не стоит поступать в армию, если страна собралась воевать. Жизнь слишком коротка.
— Потому мне и хотелось все изменить, ответив на ваше объявление в газете.
— Это слезливая романтика. Неужели миллионер опустится до того, чтобы искать жену с помощью брачных объявлений, если любая хорошо воспитанная девушка мечтает добиться расположения кинозвезды, чемпиона по боксу или известного убийцы?
— А что бы вышло из меня?
— Ничего, потому что вы — пустое место, У вас нет ни прошлого, ни будущего. Вы просто ничтожество, и больше ничего.
— Я вас ненавижу!
— Какое это имеет значение?
— Вы больны. Как вы могли прийти сюда и рассказать все это…Расчетливый убийца ни с кем не делится своими мыслями.
— Неужели вы думаете, что я пришел сюда насладиться своим триумфом? Нет, моя дорогая, я может быть и злодей, но не садист. Просто это — часть моего плана. Все мои откровения должны пробудить вашу заторможенную реакцию, она пагубно повлияет на вашу позицию, и позволит мне и впредь разыгрывать роль любящего отца. Я избежал искушения публично заявить о своей горячей, хотя и довольно запоздалой любви к вам, а сделал дальновидное признание, что отцовство принесло одни неприятности и волнения. Для меня станет вопросом чести защищать вас самым достойным образом. После вашей смерти я не уеду за границу и не пущусь во все тяжкие. Я буду выглядеть достойным одиноким человеком, пытающимся забыть свое горе. Это займет несколько месяцев, срок для такого дела более чем достаточный. Только впоследствии, когда моя персона
— Но я буду мертва. Меня казнят за преступление, которого я не совершала.
— Ну и что? Вы думаете, такого не бывает? Каждый год происходят судебные ошибки. Неужели ваша история важнее любой другой?
— Меня совершенно не интересуют остальные. Я ещё жива и собираюсь жить.
— Я вас не ограничиваю. Мы противники, но я сильнее.
— Нет, этот кошмар мне только снится. Должна же быть ка кая-то справедливость. Я ничего плохого не делала.
— Тогда докажите это.
— Да замолчите вы! Вы меня не напугали, и прекрасно это знаете. Самое страшное, когда приходится бороться с неизвестностью. Зная врага в лицо, всегда можно победить.
— Все это слова, моя дорогая, а словам не устоять против фактов. Подумайте об этом.
— Я ещё и не пыталась.
— Конечно нет, и вы ещё живы. Но разве в этом большая разница?
— Думаете, заманили меня в ловушку? Я буду бороться за жизнь. Хоть это вам понятно? Наследство меня не интересует. Но я выйду на свободу, а вас посадят за решетку. Почему вы смеетесь?
— Потому, что вы совершенно заурядное создание с великолепно предсказуемой реакцией. Вас так легко использовать! А чего ещё от вас ожидать, раз вы верите в справедливость и полагаетесь на нее?
— Когда я расскажу про вас… расскажу все… вы окажетесь под подозрением. За вами будут следить, держать под наблюдением и допрашивать. Что вы тогда будете делать?
— Мое положение непоколебимо. Я богат, очень богат, благодаря великодушному хозяину. Теряя его, я лишаюсь источника обогащения. Его состояние не имеет ко мне никакого отношения. Завещанная мне сумма, как вам известно, ничтожна, и не может послужить причиной убийства. Что же остается, если отбросить страсть, ненависть, месть и выгоду? В моем случае можно оперировать только таким понятием, как выгода. Я абсолютно не заинтересован в его смерти и могу это доказать. Так что же остается?
— Я могу сказать, что вы заинтересованы во мне.
— В своей дочери? На такое я не способен. Вы подрываете устои. Вас отведут к психиатру, и он обнаружит какой-нибудь ужасный комплекс, связанный с детством. Так что роли злодейки вам не избежать.
— Но зачем мне было его убивать?
— Ради наследства, конечно. Человек в таком возрасте подвержен минутным капризам и может изменить свое решение. Синица в руках лучше журавля в небе, а законную силу имеет только последнее завещание.
— Но зачем мне убивать его так поспешно? Вот где ваша ошибка, Антон Корф. В моих интересах было предоставить событиям идти своим чередом. А спешка вызывает подозрения.
— Можете так думать и впредь, дорогая. Ничего лучшего мне желать не приходится. Я всегда люблю держать про запас козырного туза.
— Зачем вы это говорите?
— Вы не годитесь на роль авантюристки, дорогая Хильда. Ваш удел семья, дети. Вы пошли не по той дорожке.
— Может быть. Но моя ограниченная личность и спасет меня. Это станет понятно полиции, судьям и, если нужно, психиатрам.
— К несчастью для вас, вы, молодая, привлекательная женщина, обдуманно связали свою жизнь с немощным богатым стариком. Это серьезный проступок, который несомненно повлияет на весь состав суда.