Мастер икебаны
Шрифт:
— Что за детские выдумки! — беззаботно сказала тетя, включила ручной фонарик, вышла из дома и направилась по садовой дорожке в сторону хранилища семьи Каяма. И в сторону черного грузовика.
— Да поймите же, все дело в этом самом складе, в нем корень зла! — Я догнала ее и пошла рядом. — Когда Сакура залезла в кладовые школы, чтобы украсть керамику, она этим не ограничилась. Следующим пунктом была злосчастная кура, куда вы так торопитесь попасть! Сакура хотела только взять кимоно матери Такео и — по нелепой случайности — сунула нос во что-то такое, чего ей знать было не положено.
— Сакура надевала кимоно покойной Рейко? — Тетя остановилась и поглядела на меня с ужасом. — С чего ты взяла?
— Ну... Я не могу этого утверждать, — пожала плечами я. — Но одно я знаю точно: женщина средних лет, одетая в желтое кимоно из гардероба госпожи Каяма, приходила в магазин господина Исиды. Она оставила на продажу комплект сосудов для икебаны, датированный тысяча девятьсот тридцатым годом. Эти сюибаны принадлежат школе Каяма.
— Ох, нет... — Тетя прерывисто задышала. — Значит, я видела ее!
— Кого?
— Женщину в желтом! Это было утром, в саду стелился непроглядный туман, и я не смогла разглядеть ее лица. Но кимоно было мне знакомо, и я подумала, что это призрак Рейко Каямы. Что она явилась мне!
— Почему?
— Потому что это было ранней весной, в тот самый день, когда... В годовщину ее смерти. И так было несколько раз: она появлялась в моем саду всегда в этот день и всегда в желтом кимоно. И хайку я получала от нее, это вне всяких сомнений. — Тетя Норие торопливо нанизывала слова, будто боялась, что не успеет мне все рассказать.
— Но... Если это была Сакура, то кто же посылал хайку после ее смерти? — подумала я вслух.
— Это призрак, а вовсе не Сакура! — возмутилась тетя. — Дух приходил ко мне, чтобы наказать за мои грехи.
Так, это что-то новое. Кажется, я знаю, что это были за грехи. Я откашлялась и ласково начала:
— Вы и Масанобу... Расскажите мне все. Вы его...
— Да! Я его погубила. Я причинила ему зло!
— Тетушка, дорогая, это не такой уж большой грех, поверьте мне. Масанобу совратил многих женщин, он умело манипулирует чужими чувствами. И злоупотребляет своей властью. Тем более все происходило между вами в те времена, когда это еще не называлось сексуальным домогательством.
— Происходило между нами? — Тетя остановилась в недоумении. — Между нами ничего не происходило, слава милосердным небесам. Я совсем не это имела в виду. Я была причиной смерти его жены, вот что самое ужасное.
— Такео сказал мне, что она упала с лестницы в саду. Как вы могли быть этому причиной? — Я не верила своим ушам.
— Я была там. Стояла у подножия садовой лестницы, срезая желтые нарциссы для очередной выставки. Мои ножницы были слишком тупыми, стебли не поддавались. Подняться наверх за новыми у меня не было сил, я тогда носила Чику и еле ходила, переваливаясь, точно утка. К тому же недавно прошел дождь и ступени лестницы еще не успели просохнуть, это было опасно в моем положении. Я окликнула госпожу Каяма, которая стояла пролетом выше, и попросила сказать кому-нибудь из студенток — а там было еще несколько человек из школы, — что мне нужны новые ножницы. Она сказала, что спустится ко мне сама и отдаст мне свои ножницы и чтобы я не волновалась. От такой чести я заволновалась еще больше, еще бы — жена иемото будет прислуживать мне в собственном
Тетя Норие замолчала и уставилась в одну точку.
— Так вот почему вы так горевали, когда увидели Сакуру мертвой в классной комнате? Это выглядело так же, как смерть Рейко? Вы вспомнили все?
— Да, — кивнула тетя. — И не только я одна. Сама подумай: опять находят женщину, у которой из горла торчат цветочные ножницы. И кто находит? Норие Симура! Что за кошмарное совпадение! — Она помолчала и робко спросила: — Ты ведь не думаешь, что в этой кура нас ждет такая же находка? Кто-то хочет подстроить, чтобы я снова обнаружила мертвеца?
— Лучше бы нам подождать полицию, — сказала я отрешенно и спохватилась, увидев удивленные тетины глаза: — Я позвонила лейтенанту Хате. Он пришлет местный патруль, он обещал...
— Так вот оно что! — воскликнула тетя. — Вот что ты делала в спальне Такео, верно? Звонила в полицию. И в ресторан. У тебя было полно забот.
— Да, Такео показал мне, где можно спокойно поговорить по телефону.
— Ты ему доверяешь?
Я задумалась, перебирая в памяти образы, в которых Такео представал передо мной в эти дни. Надменный, избалованный наследник. Гринписовский фанатик, помешанный на экологии и сорняках. Растерянный мальчишка в поисках матери.
— Я думаю, да, — сказала я наконец, понимая, что голос мой дрожит так, как если бы речь шла не только о доверии.
— Вот и попроси его сходить в кура и посмотреть, что там происходит, — неожиданно заключила тетя. — Он мужчина. И он хозяин дома.
Норие хотелось посмотреть на Такео в деле. На храброго Такео, сражающегося с призраками. Она забыла, что цель нашего похода — достать кимоно для его избалованной сестренки — показалась бы ему нелепой. Еще более нелепой, чем она показалась мне двадцать минут тому назад.
— Никто не пойдет в кура, пока не приедет полиция, — сказала я твердо. — Пойдемте в дом, сейчас мне хочется увидеть мужчин семьи Симура. Они ведь поддержат нас в трудную минуту, или как?
Тетя Норие не произнесла ни слова.
28
— He пора ли нам отбыть с этого замечательного вечера? — спросил Том, когда я наткнулась на него. — Хозяева, кстати, так и сделали. Видимо, гости их изрядно утомили. Что до меня, я уже шесть раз прогулялся по вишневому саду. Умираю от скуки.
Мы с Норие переглянулись — я была уверена, что она подумала то же, что и я. Для того чтобы умереть, бывают причины посерьезнее.
Ребяческая жалоба Тома прозвучала совершенно невпопад, вот что я хочу сказать. После того, что я сегодня услышала, по крайней мере.
— Цутоми, детка, — пропела тетя Норие, — ты нам можешь понадобиться. Давай побудем здесь еще немного. — Она нежно улыбнулась стоящим рядом гостям, которые могли ее услышать.
— Ты хочешь сказать, я понадоблюсь как профессионал? — сварливо спросил Том. — Когда все они, — он махнул рукой в сторону столпившихся у стола, — напьются вдрызг, меня позовут за ними подтереть? Потому что я единственный врач, да?