Мастер
Шрифт:
Илиан вздохнул. Ответил.
– Я знаю про это место почти четыре года.
Он видел, как она моргнула, принимая и осмысливая услышанное.
– Тигран про него не знает, - добавил он, понимая, что это будет следующий вопрос.
– Ты ему не сказал?.. Почему?
– Потому что это твой секрет.
Он видел, как расширились от удивления её глаза.
– Если б ты хотела, ты бы сама ему рассказала, - продолжил Илиан, - а ещё, я знаю про тебя и Маркуса, - о-о-о, а вот это он зря сказал...
– Мано-о-он, а что ты задумала?
– поинтересовался потенциальный труп.
– Знаешь, Илианчик, есть такая присказка: "Я слишком много знал".
– Мано-о-он, давай без глупостей, в конце концов, я твой родственник, - привёл аргумент во спасение своей жизни Илиан.
– Бывший, - выдохнула ему в самое ухо. И он почувствовал, как холодная сталь коснулась горла.
– А теперь рассказывай, и НЕ ЛГИ мне, - он чувствовал её дыхание у самого уха.
Да-а-а... вот так, близко, грудь касается его плеча... подыши ещё...
– Илиан?
– позвала Манон, не на такую реакцию она рассчитывала, обычно ей начинали выкладывать всю подноготную, ну или посылать куда подальше... а этот лежит, лыбится.
– Илиан!
– Манон потрясла его за плечо, приложив пару раз затылком об пол, приводя в чувство, он застонал и поморщился.
– Прости... больно, да?
– тон такой испуганно-заботливый и в глаза заглядывает с сочувствием.
– Нет, ничуть...
– а в глазах жалобное... щас умру.
– Манон, а у меня нос чешется, и пятка тоже, голова болит и кружится, тошнит...Манон, а почему тебя две?
– Илиан?!
– она прижала ладошку к горячему лбу.
– Демоны, ты бредишь, Илиан.
– Рук не чувствую...
– простонал, закатывая глаза.
Манон быстро стала вспарывать плотные витки верёвки, рачительная хозяйка в ней злилась на Леона. Столько отличной верёвки придётся выбросить, такими обрезками никого уже не свяжешь. Вычту из жалования, чтоб впредь думал головой, успокоила себя Манон. И заметку себе поставила: научить парня правильно связывать пленников.
Покончив с верёвками, она склонилась над бледным Илианом. Погладила по волосам, лицо такое всё чумазое, вид несчастный-пренесчастный. Она начала растирать сначала одну руку, потом вторую, возобновляя кровообращение, перешла на ноги, потом грудь. Илиан лежал и постанывал, руки его сжались в кулаки.
– Потерпи, сейчас приедет вредный старый брюзга Антуан Морро, и ты быстренько пойдёшь на поправку, поверь моему опыту, - рука Манон случайно наткнулась на что-то твёрдое, Илиан застонал. Опустила глаза, потом перевела взгляд на лицо Илиана. Бледное, с горящим румянцем, глаза крепко зажмурены, с закушенной нижней губой. Руку она не убрала, злорадная улыбка скривила губы, сейчас она ему отомстит за всё хорошее...
– Илиа-ан...
–
– Илиа-ан...
– более настойчиво позвала она.
– Что-о-о?
– с усилием, выдавил хрипло мужчина.
– А чего ты стонешь? Тебе больно?
– в голосе столько участия и сострадания.
– Да-а-а, - прохрипел.
– А где тебе больно?
– рука как бы нечаянно надавила на значительно возросшую выпуклость.
– Ве-езде-е, - простонал мужчина и взмолился, - Манон, убери руку.
– Видишь ли, Илиан, - Манон постучала пальчиками по сами знаете чему, - мне придётся оставить тебя в доме. Поэтому договоримся на берегу, - Илиан слегка выгнулся навстречу её руке.
– Лежи смирно!
– приказала Манон.
– Я проверяю тебя на прочность, зная твою кобелиную натуру, а у меня тут девушка молодая, неопытная...
Рука Манон уже непроизвольно поглаживала, вне зависимости от хозяйки.
– Предупреждаю, подкатишь к ней свои бубенчики...
– Манон демонстративно раскрыла дагу. Три лезвия раскрылись лепестками и тут же соединились воедино.
– Отчикаю.
– Всё, что угодно, только руку убери... садистка, - взмолился Илиан.
– Ой, прости, забыла, - Манон, слегка покраснев, отдёрнула руку, - что-то жарко вдруг стало.
Она поднялась и отошла, перевела дыхание и посмотрела на мужчину. Илиан лежал в окружении верёвочных обрезков, руки сжаты в кулаки, всё тело напряжено, как струна, лицо пунцовое в чёрных и зелёных разводах, пот бисером рассыпался по лбу и вискам, травинки запутались в волосах и яростно горящие глаза, обещающие МЕСТЬ... Манон сделала шаг назад, а потом расхохоталась.
Илиан возмущённо засопел. А взгляд стал обещать СТРАШНУЮ МЕСТЬ.
Манон хохотала и не могла остановиться, слёзы выступили из глаз.
– Манон, прекращай ржать, - возмутился Илиан.
– Не-емо-гу, - она уже согнулась пополам, - ты бы себя видел.
Илиан попытался приподняться и осмотреть себя.
– Лежи, болезный, - сквозь смех простонала Манон, - у тебя лицо всё в земле и траве, выглядишь чрезвычайно забавно.
Илиан устало откинулся обратно на пол, голова всё же болела. А хохот... пусть, у неё откат пошел после истерики.
Но рученьку на самом драгоценном он ей припомнит... садюга белобрысая... умолять будет и остановиться и не останавливаться... сочтёмся, судьбинушка, сочтёмся. Я тебе ещё гостиницу припомню, когда тебя за парня принял и с ума сходил, думая, что мужика хочу. Всё, ненаглядная, припомню... прядку твою белую, влажную, змеящуюся по шее на фоне огня...
– Илиа-ан, - донёсся до него голос сквозь мечтания, - вот знаешь, мне совсем не нравится твоя улыбка... Как-то даже боязно.
Улыбка растянулась до ушей, мужчина заложил руки за голову и мечтал, мечтал, мечтал.