Менялы
Шрифт:
— Я тоже — «за» и еще по одной причине, — добавил Том Строэн. — В Конгрессе и так уже идет разговор. Кое-кто из конгрессменов высказывается за необходимость принятия закона, подобного тому, что был принят в Мексике. Закон этот требует выделения определенного количества банковских прибылей для финансирования низкоприбыльного жилищного строительства.
Хейворд фыркнул:
— Этого мы никогда не допустим! Банковское лобби в Вашингтоне мощнее, чем любое другое.
Том Строэн, главный экономист банка, покачал головой:
— Я бы на эту лошадь не ставил.
— Том! — горячо проговорил
Только сейчас Алекс разгадал стратегию Хейворда. Если этот год принесет исключительную прибыль, то Джером Паттертон, как президент, превратится в своеобразного героя в глазах акционеров и директоров. Ведь Паттертону как раз и осталось работать всего лишь год, чтобы увенчать свою довольно-таки посредственную карьеру финансиста… Стало быть, в отставку он уйдет, находясь в зените славы. Ну, а поскольку Паттертону ничто человеческое не было чуждо, то можно было смело рассчитывать, что перспектива такого ухода со сцены ему понравится.
Дальнейший ход сценария прост. Благородный Джером Паттертон обратит свой взор к Роско Хейворду и с милой улыбкой выдвинет его на пост президента. Ну, а так как год будет прибыльным, то и Паттертон не останется в накладе.
Это была тонко продуманная, заранее спланированная тактика, и, несомненно, Алексу придется трудно.
— Да, кстати, есть одна приятная новость, о которой я еще не успел сказать, — заявил Хейворд. — Даже вам, Джером! Она может кардинально повлиять на решение проблемы, которую мы сегодня обсуждаем…
Все с любопытством взглянули на Хейворда.
— Я надеюсь, — продолжал он, — что нам будет оказана большая честь, и мы сможем установить теснейший деловой контакт с корпорацией «Супранэйшнл». Вот почему я хотел бы зарезервировать мощные фонды до выяснения наших отношений с этой корпорацией.
— Вот это номер! — с энтузиазмом воскликнул Орвил Янг.
Даже Том Строэн одобрительно кивнул.
Компания «Супранэйшнл» или, как ее сокращенно называли «Сунатко», была известна во всем мире. Это был крупнейший международный концерн-гигант, наподобие «Дженерал Моторс». Наравне с другими крупнейшими концернами «Сунатко» контролировала или владела дюжинами других компаний. Щупальца ее проникали во многие правительства во всем мире и, пожалуй, ни один промышленный комплекс за всю историю капитала не обладал подобным политическим могуществом… Недаром поговаривали, что у «Сунатко» больше власти, чем у лидеров некоторых суверенных государств.
До сих пор финансовые дела «Сунатко» велись в Соединенных Штатах так называемой «Большой тройкой». То были «Бэнк оф Америка», «Ферст Нэшнл Сити-бэнк» и «Чейз Манхэттэн бэнк». Вклиниться в это славное трио означало для Первого Коммерческого невероятный успех, фантастическое повышение в престиже и авторитете.
— Это — ослепительная перспектива, Роско! — проговорил Паттертон.
— Надеюсь, что я буду
Том Строэн, тем не менее, напомнил:
— Нам все-таки нужно проголосовать по «Форум Ист».
— О да, конечно! — сказал Хейворд. Он уверенно улыбнулся, полагая, что после сенсационного сообщения комиссия проголосует в его пользу.
Как и следовало ожидать, голоса все-таки разделились. Алекс Вандервоорт и Том Строэн высказались против сокращения фондов, Роско Хейворд и Орвил Янг — за. Головы собравшихся повернулись в сторону Джерома Паттертона. Ведь за ним был решающий голос. Президент банка поколебался какое-то мгновение, затем сказал:
— Алекс, в данном случае я поддерживаю Роско…
•
В четверг вечером юридическая контора Марго Бреккен стала местом заседания жилищной ассоциации «Форум Ист». Марго представляла ее интересы наряду с ведением дел других объединений квартиросъемщиков.
Заседание было экстренным в связи с последними событиями. Накануне Первый Коммерческий Американский банк официально подтвердил слух, взбудораживший умы квартиросъемщиков: финансирование дальнейшего строительства в «Форум Ист» сокращалось наполовину.
Правда, заявление банка было подслащено всяческими посулами, вроде того, что, мол, «после временных затруднений с долгосрочным кредитованием вопрос будет рассмотрен вновь». Но никто этому не верил, ни сотрудники банка, ни публика.
На повестке дня был один вопрос: что предпринять, чтобы изменить решение банка?
Собственно, понятие «квартиросъемщики» в этом объединении было условным. Разумеется, кое-кто обитал в уже построенных жилых домах «Форум Ист», но многие об этом еще только мечтали. Как, например, пришедший сюда сегодня сталелитейщик Дикон Юфрэйтис.
Марго давно знала Дикона и его жену, она знала, что у них пятеро детей и что живут они в перенаселенном доме, который кишел крысами, в доме, который давным-давно следовало бы смести с лица земли. Она пыталась помочь им переселиться, впрочем, увы, тщетно. Дикон Юфрэйтис жил только надеждой на будущие жилые корпуса «Форум Ист», но имя его в списках значилось где-то посередине, и всякое промедление в осуществлении проекта было для семьи Юфрэйтиса невыносимым.
— Насколько я понимаю, — сказал Сэт Оринда, школьный учитель, другой неудачник, — не существует никаких легальных действий, с помощью которых мы могли бы выжать деньги из банка.
— Не надо быть таким категоричным, Сэт, — сказала Марго. — У каждого банка есть своя ахиллесова пята, стоит ее найти и можно нанести такой удар, что…
— Удар! — прервал Оринда. — Какой? Демонстрация? А может, прийти в банк всем миром и усесться там на полу?
— Нет, — улыбнулась Марго. — Эти фокусы уже вышли из моды. На обычную демонстрацию никто и внимания не обратит… Нам нужны какие-то новые меры воздействия. Ну, скажем, такие…
По мере того как она делилась с собравшимися своей затеей, интерес к ней возрастал, на лицах появились улыбки, громко засмеялся Оринда, с восхищением вздохнул Юфрэйтис.