Месть
Шрифт:
Эврай закончил доклад и оторвался наконец от своих записей. Наместник смотрел на Марка и остальных, обдумывая услышанное, а потом ткнул пухлым пальцем в сторону своего помощника:
– Хорошо поработал, Эврай. Быстро соображаешь.
– Спасибо, господин. Но я лишь выполняю свои скромные обязанности.
– Само собой. Ты очень добросовестный парень. Мне бы побольше таких иметь.
– Ты очень добр, господин.
Наместник снова сосредоточил внимание на обвиняемых:
– Ну? Что вы можете сказать в свое оправдание, а? Говорите!
Фест глубоко
– Мы ни в чем не повинны, господин. Мы не убивали Пиндара.
– Конечно, – кивнул Сервилий. – Так все убийцы говорят.
– Господин, если бы мы убили того человека и пустились в бега, зачем бы мы стали приходить к твоему порогу и просить о встрече с тобой?
Наместник фыркнул:
– Вот ты мне и расскажи.
– Конечно. Как мы уже сообщили твоему человеку, вот этому, мы пришли в Грецию в поисках одной женщины, жены отставного офицера легиона, которую похитили и, насколько известно, держат теперь в поместье сборщика налогов и ростовщика по имени Децим.
– Децим? – Брови наместника от удивления взлетели вверх. – Мой добрый друг Децим? Да разве такое может быть? Это честный человек. Основа общества и всякое такое. Он только сегодня был здесь и сделал щедрый вклад в представление, которое я устраиваю для жителей этого города. Кто осмелился обвинить его в похищении?
Фест продолжил спокойным тоном:
– Если та женщина, о которой идет речь, действительно находится среди рабов, принадлежащих Дециму, то он совершает серьезное преступление, господин. Именно поэтому Цезарь, мой господин, послал нас найти ее и позаботиться о том, чтобы она вернулась на свободу, а тот, кто виновен в ее похищении, понес наказание.
– Тебя прислал Цезарь? – Сервилий насмешливо захохотал. – Да ты посмотри на себя! Ты выглядишь и воняешь, как какой-нибудь бродяга!
– Это потому, что нас почти целый день держали в одной из камер твоей тюрьмы, господин.
Наместник не обратил внимания на его слова и, наклонившись вперед, ткнул пальцем в сторону Феста:
– Ты лжешь! Смешно даже думать о том, что тебя мог послать сам Юлий Цезарь!
– Но мы можем это доказать! – вырвалось у Марка. – У меня есть документ, подписанный Цезарем. Рекомендательное письмо.
– Это еще что такое? – резко бросил Сервилий. – Что за наглость!
– Господин, – вмешался Фест. – В этом нетрудно разобраться. Если мальчик утверждает, что у него есть такое письмо, так пусть его покажет.
– И в самом деле! Итак, мальчик, где этот твой документ, а? Покажи его!
– Я не могу, господин, – признался Марк. – Письмо осталось в моем мешке, в той комнате в гостевом крыле, в кожаном футляре. Если ты позволишь мне принести его, то все решится: ты увидишь, что я говорю правду.
– Ты не сделаешь ничего подобного! – рявкнул наместник. – Офицер, пойди туда. Обыщи вещи этих бродяг и, если найдешь такой документ, немедленно неси сюда!
– Да, господин!
Офицер отсалютовал и быстрым шагом вышел из зала в коридор. А наместник снова сосредоточил внимание на Марке и его друзьях.
– Скоро узнаем
– Я говорю правду, – твердо повторил Марк. – И ты это увидишь.
Наместник налил в кубок вина и откинулся на спинку стула, неспешно делая глоток за глотком, пока они ждали возвращения офицера. Эврай стоял чуть в стороне с едва заметной улыбкой на губах. Марк посмотрел на него, и внезапно его охватило дурное предчувствие, но оно утихло, когда в коридоре раздались шаги. Офицер вошел в зал, быстро прошагал к возвышению и вытянулся в салюте перед письменным столом.
Наместник опустил кубок и наклонился вперед:
– Ну?
– Никакого письма, господин. Никакого кожаного футляра.
Марка словно ударили камнем по голове.
– Оно было там! Ты должен был найти его!
Офицер через плечо оглянулся на него и оскалился:
– Нет там ничего! Ты солгал!
Марк от изумления разинул рот, поворачиваясь к Фесту:
– Но оно было там! Ты же знаешь! Скажи им!
Фест покачал головой:
– Поздно, Марк. Нас загнали в ловушку. И очень ловко. Догадываюсь, что это твоих рук дело, Эврай.
Грек изобразил удивление и коснулся рукой груди:
– Моих? Ты обвиняешь меня?
– Сколько Децим заплатил тебе за эту услугу, а?
Сервилий хлопнул ладонью по столу.
– Хватит этой ерунды! Ваше представление закончено. Никакого письма нет. Вы здесь не по делам Цезаря и явно пытались меня одурачить. Что ж, я вам вот что скажу: я совсем не дурак и вижу, где ложь, а где правда. Вы трое ограбили Пиндара и убили его, когда он вас поймал. Вы сбежали из Страта и пришли сюда, надеясь обмануть меня, чтобы получить пищу и крышу над головой, пока прячетесь от правосудия. Но теперь правосудие вас отыскало, и вы заплатите за свои преступления.
Он немного помолчал, глядя на них по очереди, а потом злобно усмехнулся.
Марк невольно задрожал, ожидая своей судьбы.
– За такие преступления может быть только одно наказание. Итак, через три дня, на второй день игр, вы трое будете приведены на арену и привязаны к столбам, и дикие звери разорвут вас на части во имя правосудия и для забавы толпы.
XVI
– Отдадут диким зверям… – негромко простонал Луп, сжавшись в углу камеры. – Прекрасные боги, пощадите нас… Пощадите нас!
Солнце уже встало, и тонкий луч света прорезал унылый мрак камеры, снова позволяя пленникам увидеть вонючую тесноту маленького пространства. Ночь для всех троих была горькой; их снова грубо протащили по узкому коридору и швырнули на пол, и дверь камеры захлопнулась за ними. Проскрипел железный засов, шаги солдат и тюремщика затихли в коридоре, и наступила тишина, лишь сухо зашуршала солома, когда Фест опустился на нее. Марк еще какое-то время стоял у двери в темноте, не осмеливаясь поверить в то, что припасла для них судьба. Он слышал, как Луп пытается сдержать рыдания в дальнем углу камеры, и ему стало жаль друга.