Месть

Скэрроу Саймон

– Выйди!

Марк заколебался, с подозрением прищурил глаза.

– Зачем?

– Делай, что велят, и не зли меня! Если не хочешь получить как следует.

– Стой! – крикнул Фест, сжимая кулаки. – Что тебе от него нужно?

– Не твое дело! – рявкнул тюремщик, хватая Марка за плечо и грубо выволакивая в коридор.

Он поспешил захлопнуть дверь и задвинул засов как раз в тот момент, когда Фест потянулся к решетке и схватился за железные прутья.

– Что происходит?

Тюремщик выхватил из-за пояса короткую дубинку и взмахнул ею:

– Назад! Или я переломаю тебе пальцы!

Фест отпустил решетку и сделал шаг назад. Солдаты бесцеремонно

схватили Марка за руки и повели по коридору к лестнице.

– Куда вы меня ведете? – спросил Марк.

– Увидишь, – ответил один из солдат. – Кое-кто хочет с тобой поговорить.

Они поднялись наверх, во двор за дворцом, и подвели Марка к конюшне. В тени входа кто-то стоял. И в свете факела, горевшего в держателе на стене, Марк узнал этого человека.

– Децим…

Прошло много месяцев с тех пор, как он в последний раз видел ростовщика в тайной долине в Апеннинах, где Марка удерживали взбунтовавшиеся рабы, которыми руководил Брикс. Децим тогда был взъерошен и напуган. Теперь его лицо пополнело, на нем был аккуратно причесанный парик с напомаженными кудрями. Весь его вид говорил о богатстве и могуществе, туника была сшита из дорогой ткани, и ботинки были дорогими, из мягкой телячьей кожи. Децим самодовольно улыбнулся, когда солдаты поставили Марка перед ним, крепко держа его с обеих сторон.

– А я все думал, встретимся ли мы когда-нибудь снова, сын Тита.

Поскольку теперь терять ему было нечего, Марку ужасно хотелось сообщить Дециму правду о своем настоящем отце. Но он понял, что этим лишь ухудшит положение своей матери, если она еще жива. К тому же если бы стало известно, что у Спартака был сын, это могло бы иметь далеко идущие последствия. Такая весть могла вызвать содрогание в сердцах римских рабовладельцев, и они начали бы еще хуже обращаться со своими рабами.

– Мне всегда хотелось отыскать тебя, – холодно произнес Марк. – И убить, как только освобожу свою мать.

– Ну, такому вряд ли суждено случиться, – хихикнул Децим. – Через два дня ты будешь мертв. И ты, и твои дружки. Разорваны в клочья. А я буду наслаждаться моментом, когда моя месть твоему отцу завершится. Много времени прошло с тех пор, когда он сделал со мной вот это. – Децим похлопал по ноге, раненной Титом, из-за чего Дециму пришлось покинуть легион, где они оба служили. – Кстати, мне бы стоило поблагодарить твоего отца. Если бы я остался в армии, меня вполне могли бы уже убить. А так для меня открылась новая жизнь. Я сделал состояние и сумел войти в число самых влиятельных людей в Риме. Но мне все равно хотелось отомстить. И теперь все вышло по-моему. Тит мертв, и ты скоро присоединишься к нему, а твоя мамаша будет влачить жалкое существование весь остаток своей жизни.

– Значит, она еще жива… – пробормотал Марк с облегчением.

– Само собой. Я бы ни за что не позволил так быстро положить конец ее страданиям. Прямо сейчас она томится в цепях в моем поместье в Лаконии. Я полюбовался на нее, когда был там месяц назад. – Децим изобразил на лице озабоченность. – Увы, она не слишком хорошо себя чувствует. Тощая, грязная, просто тень той особы, которую ты когда-то знал. Тебе бы пришлось хорошенько присмотреться, чтобы узнать ее. А жаль, ведь прежде она была такой симпатичной женщиной и, осмелюсь предположить, любящей матерью, да?

Марк попытался шагнуть к Дециму, из его горла вырвался яростный рев, но солдаты лишь усилили хватку. Децим весело посмотрел на Марка:

– Должен сказать, на меня произвело впечатление твое упорство, молодой человек. Ты давно уже для меня что-то вроде занозы.

Сначала вмешался в мои планы в Риме, теперь явился сюда, чтобы поохотиться на меня. А я и понятия не имел, что ты подобрался так близко. К счастью, я плачу весьма многим слугам во дворце наместника. Так что было довольно просто организовать твой арест, как только я связал тебя с убийством в Страте. Полагаю, это и вправду твоих рук дело?

Марк покачал головой:

– Мы не убивали Пиндара. Мы не убийцы вроде тебя.

– Я – убийца? – Децим изобразил горестное удивление. – Да я просто деловой человек, Марк! Я делаю деньги, много денег. И если это означает, что мне нужно устранить кого-то, кто встал у меня на дороге, это, конечно, плохо. Но в этом нет ничего личного, ты же понимаешь. Просто деловое предприятие. Однако с тобой и твоими родными было по-другому. Желание отомстить – это действительно очень личное чувство. И я не могу выразить, какое удовольствие доставляет мне зрелище твоих страданий.

– Но тебе не удастся просто так уйти от ответа. Цезарю известно, где мы. И если он узнает о том, что ты сделал, тебе конец.

– Но он не узнает! Ему будет известно лишь то, что ты путешествовал по Греции и исчез. А то, что не доедят дикие звери, будет брошено в общую могилу. Но начнем с того, что избавимся от твоего барахла.

Децим сунул руку под тунику и достал свиток. Он развернул его, чтобы Марк мог видеть подпись и печать Цезаря.

– Мой друг Эврай из предосторожности забрал это из твоей комнаты сразу после твоего ареста. А теперь пришло время уничтожить единственное свидетельство, которое подтверждает твою историю.

Децим снова свернул документ и шагнул к факелу. Когда он поднес свиток к пламени, Марк невольно судорожно вздохнул:

– Нет!..

Папирус загорелся, и Децим держал его перед Марком, пока желтые языки пламени облизывали свиток, пожирая его. Очень быстро папирус с легким потрескиванием почернел, а потом рассыпался. Децим отпустил его, когда огонь подобрался к кончикам пальцев, и остатки документа упали на пол и догорели дотла.

Марк оторвал взгляд от маленькой горки черного пепла и увидел насмешливую улыбку Децима. Что-то как будто щелкнуло у него внутри, выпуская на свободу поток бешеной ярости. Марк зарычал и в то же мгновение изо всех сил ударил правой ногой, обутой в ботинок, по сандалию стоявшего рядом с ним человека. Солдат задохнулся от боли и сразу ослабил хватку. Марк выдернул руку и, развернувшись, изо всех сил ударил второго солдата кулаком в пах. Солдат со стоном согнулся пополам, а Марк ринулся на Децима, изогнув пальцы, как когти. Децим просто не успел отреагировать, он только разинул рот, чтобы закричать, но не успел, потому что Марк налетел на него и сжал ему горло обеими руками. Ростовщик попятился назад, налетел пяткой на каменный бордюр и рухнул на спину. Марк упал на него, оскалив зубы и пытаясь вышибить жизнь из человека, которому был обязан всеми мучениями последних двух лет своей жизни.

Но Децим быстро оправился от потрясения и схватил мальчика за запястья, стараясь оторвать руки Марка от своего горла. Он с трудом выдохнул:

– Ради всех богов, уберите от меня этого демона!

Первый солдат, хромая, шагнул к ним, сжимая кулаки. Но Марку было плевать на угрозу. Его безумный пылающий взгляд был сосредоточен на лице мужчины, лежащего под ним. А потом Марк почувствовал мощный удар в висок, и перед его глазами вспыхнуло море белых искр. Но он продолжал цепляться за своего врага. Он даже не почувствовал второго удара, просто все вокруг внезапно потемнело…