Месть

Скэрроу Саймон

XVII

У Марка все еще слегка кружилась голова, когда дворцовая стража явилась на следующее утро, чтобы отвести пленников в клетку под ареной. Фест и Луп поддерживали друга с обеих сторон, вытаскивая его из камеры, а затем волоча вверх по лестнице и прочь из дворца. Улицы были заполнены народом, стремящимся к арене; всем хотелось присутствовать там в первый день игр. Семьи несли с собой маленькие корзинки с едой и кожаные фляги с водой, поскольку рассчитывали провести на стадионе целый день. Компании шумных молодых людей

обсуждали сравнительные достоинства гладиаторов, которым предстояло сражаться в завершение празднества. Стражи и пленники миновали также нескольких философов, стоявших на ступенях домов вдоль их пути и взывавших к народу: философы умоляли жителей Греции не поддаваться дикарским соблазнам римских развлечений, не смотреть на ужасающую жестокость. Несколько человек даже прислушались к ним.

За городскими воротами людской поток устремлялся к огромному деревянному сооружению – стадиону, воздвигнутому наместником для увеселения народа. Вокруг него возвышались шесты с яркими красными флагами, развевающимися на ветру. Клетки для приговоренных преступников располагались под рядами сидений для зрителей. Еще там стояло много клеток со зверями, специально купленными для представления, и, когда Марк и его друзья очутились в своей новой тюрьме, они сквозь шум толпы услышали рычание хищников, а также лай и вой собак. Фест и Луп опустили Марка на пол железной клетки, прислонив его спиной к боковым прутьям. Телохранитель быстро проверил клетку, выясняя, нет ли в ней каких-то дефектов, но она оказалась крепкой, и Фест разочарованно опустился на пол рядом с мальчиками.

Клетка была вдвое больше их камеры во дворце наместника, но еще более неудобной. Над головой пленников тянулись балки, поддерживая спускающиеся ярусами ряды сидений для зрителей, с которых вниз все сильнее сыпалась пыль, по мере того как ряды заполнялись людьми. Под ареной почти не было движения воздуха, зато воняло зверями, и эта вонь смешивалась с тяжелым запахом людей – пленников здесь было предостаточно, так что дышать было тяжело. Но имелось и некоторое преимущество. Промежуток между самыми нижними рядами сидений давал возможность видеть часть арены, и пленники, вытянувшись во весь рост, могли наблюдать за происходящим.

Вокруг клеток стояли подпорки, державшие ряды, и лежали горы снаряжения и оружия, которое должно было использоваться во время представления. Кроме гладиаторских боев, намеченных на последние три дня как самая впечатляющая часть праздника, зрителям предстояло увидеть акробатов, мимическую комедию, схватки с хищниками, собачьи и петушиные бои, борьбу, а также публичную казнь преступников. Марк отлично помнил, что в Риме это событие обычно назначалось на полдень, когда зрители принимались перекусывать.

В голове у мальчика постепенно прояснилось, и он, морщась от боли, потрогал то место, в которое ударил солдат.

– Да, выглядишь ты что надо, – серьезно произнес Фест. – Как будто налетел физиономией на здоровенный молот.

– А оно вроде того и было, – ответил Марк. – Но в остальном я в полном порядке.

– Так

что же там случилось? Тебя принесли без чувств. Ночью ты время от времени дергался и кричал, что придушишь Децима, а потом снова терял сознание. Ты хоть можешь вспомнить, что произошло?

Марк сосредоточился, и на него нахлынул поток картин и чувств. Он заставил себя выстроить мысли по порядку и рассказал друзьям о том, что было.

– Я так и думал, что это Эврай, – сказал Фест. – Я ему с самого начала не доверял.

Луп бросил на него испепеляющий взгляд:

– Не слишком ли поздно об этом говорить?

Фест пожал плечами:

– Да уж, все было проделано весьма искусно. Следует отдать должное Дециму, он умеет организовать дело. Просто стыд, что он действует против Цезаря. Мы могли бы с толком использовать его в Риме.

Марк удивился:

– Ты как будто восхищаешься им?

– А почему бы и нет? Пусть даже он мой враг, это не значит, что я не могу оценить его умения. Политики, деньги, арена – все это в итоге сводится к одному. Или ты набираешься опыта и хорошо ведешь свои дела, или тебя раздавят другие. Везде одно и то же, – задумчиво добавил Фест. – Вот только очень жаль, что ты все-таки не убил его, когда тебе подвернулся шанс, Марк.

– Я старался, уж поверь мне. Возможно, в следующий раз…

Фест искренне расхохотался и хлопнул Марка по плечу:

– Вот это боевой дух! Никогда не говорит о смерти!

– И это притом что мы вскоре умрем, – с горечью произнес Луп, поднимая руку и показывая на брешь между скамьями. – Вон там – арена. И мы ничего уже не можем изменить. Они собираются вытащить меня на песок и привязать к столбу, а потом голодные дикие звери начнут меня рвать. Они разорвут меня в клочья… в клочья…

Лицо Лупа скривилось, и он крепко сжал губы, стараясь удержать рыдания. Марк мог только наблюдать за другом, не зная, как его утешить. Да и какое тут могло быть утешение? Луп ведь говорил чистую правду.

В конце концов неловкое молчание нарушил Фест. Он осторожно откашлялся:

– Луп… я не стану тебе лгать. Да, почти наверняка именно это и произойдет. Но я не скажу, что у нас вообще нет шансов спастись…

Луп тряхнул головой:

– Прекрати! Не говори так! Я не хочу обольщать себя надеждой!

– Отлично. – Фест прикусил губу, принимая тяжелое решение. – Если тебе не под силу встретиться с тем, что нас ждет, есть другой путь.

Марк нахмурился:

– Другой путь?

Фест кивнул:

– Мы не обязаны умирать там, на арене. У нас все еще остается выбор в том, как именно нам умереть. Хотя бы это есть.

Марк мгновенно его понял. Но покачал головой:

– Это не для меня.

– Тебе и не придется это делать. Сделать могу я, ради тебя и Лупа. Я могу это сделать быстро и почти безболезненно. А уж потом позабочусь о себе.

– Что?.. – Луп уставился на телохранителя как на сумасшедшего. – Ты предлагаешь убить Марка и меня?

– Убить? Ну да. Но наместник все равно именно это для вас и приготовил.