Месть

Скэрроу Саймон

– Хватит с вас. Лучше вам всем уйти. Программа впереди большая, и нам тут предстоят другие казни. Валите отсюда, умники!

Трое друзей поспешили прочь, и Цербер шел рядом с Марком. Выходя с арены, Марк оглянулся и увидел, что к столбам тащат ту женщину, что провела в их клетке прошедшую ночь. Марк с трудом отвел от нее взгляд, когда к нему обратился Луп.

– Видят боги, это было настоящее чудо! Я был уверен, что нам конец. Просто был уверен… – Луп в изумлении покачал головой.

Фест хлопнул писаря по плечу и засмеялся от облегчения,

а потом повернулся к Марку:

– Ну а теперь что?

– Теперь? – На лице Марка отразилась решимость. – Теперь мы закончим то, ради чего сюда пришли. Мы освободим мою маму и добьемся того, чтобы Децим заплатил хорошую цену за ее страдания.

XIX

– Ты уверен, что это его дом? – спросил Марк, когда они остановились в тени портика в дальнем конце улицы.

– Уверен. Я следил за его носилками, и он вошел в этот дом, отпустив рабов.

– Он мог просто прийти в гости к какому-нибудь другу.

Луп покачал головой:

– Нет, носилки унесли вон туда, в переулок, к жилищам рабов позади дома. Если бы он пришел в гости, его ждали бы перед входом.

Фест кивнул:

– Верно. Скорее всего, он именно здесь и живет.

Вокруг них сотни людей толпились на рыночной площади, торгуясь из-за заморских тканей, специй и духов из далеких восточных стран. Это был один из самых дорогих рынков в Афинах, и район вокруг него был богатый. Марк подумал, что это как раз в характере Децима – выбрать для своего дома такое место.

Фест продолжал внимательно смотреть на вход в дом. На табурете перед дверью сидел страж. А дверь за его спиной была крепкой, обитой железными гвоздями. Тяжелая решетка в ней позволяла внутреннему стражу внимательно рассмотреть пришедшего, прежде чем впускать его. Дом занимал целый квартал, а по обе его стороны тянулись узкие переулки, ведущие к задней части владения. Стены были слишком высоки для того, чтобы перебраться через них, и можно было не сомневаться, что внутри находится множество охраны.

– Вопрос в том, что нам теперь делать? – задумчиво произнес Фест. – Внутрь попасть не так-то легко.

Марк разочарованно вздохнул. Он отчаянно хотел узнать, где именно Децим держит его мать. Его постоянно гнало вперед нетерпение. После того как друзья покинули арену, их заставили вернуться в клетку и продержали там до конца дня. Марк использовал это время, чтобы заняться ранами Цербера, и потребовал еды для собаки, прежде чем тот от голода не укусил кого-нибудь. Когда наконец стемнело, их отвели в ту же комнату в гостевом крыле дворца наместника и сообщили, что вещи им вернут утром, как только их можно будет получить в кладовых дворца. Все предполагалось продать на аукционе, поскольку именно так поступают с более или менее ценными вещами тех, кто приговорен к смерти. У дверей комнаты встали два стража и отказались выпускать друзей, разве что в отхожее место, да и то по одному, в сопровождении охраны; и страж не спускал с них глаз, пока они

не возвращались обратно в комнату.

Эти ограничения злили друзей. Но им никто ничего не стал объяснять, просто держали в комнате всю ночь. И лишь на следующее утро к ним явился Эврай и сообщил, что они могут уйти.

Фест уставился на грека:

– Тебе придется ответить на множество вопросов, друг мой.

Беспечно улыбаясь, Эврай вскинул голову и заговорил извиняющимся тоном:

– Я всего лишь выполнял свои скромные обязанности, господин. Ваше появление во дворце, к несчастью, совпало с приходом вестей из Страта. И что еще мог предположить любой разумный человек? Но виновны вы или нет, наместник решил вас отпустить.

– Так в чем причина задержки? – спросил Фест. – Зачем было ждать до утра?

Грек пожал плечами:

– Уверен, у наместника были к тому причины.

– У наместника или у тебя?

– Я всего лишь слуга наместника Рима. Я делаю то, чего он хочет, и не обсуждаю приказы.

– Лжец! – рявкнул Марк. – Децим тебе платит. Это его приказы ты выполняешь!

Он шагнул к греку, сжав кулаки, и Эврай невольно отпрянул с испуганным видом. Фест опустил руку на плечо Марка, и Цербер сразу приподнялся и испустил низкий рык, так что Фест поспешил отдернуть руку.

– Спокойно, Марк. Одумайся. Эта двуногая тварь не стоит того, чтобы снова попадать в неприятности. Мы должны сосредоточиться на поисках твоей матери. Все остальное теперь не имеет значения.

Какое-то мгновение острое желание сбить грека с ног обжигало Марка, но он понимал, что его друг прав. Он не должен позволять себе отвлекаться. Марк глубоко вздохнул и отступил на шаг от Эврая.

– Вот и хорошо, – мягко произнес Фест, снова сосредоточиваясь на греке. – Мы уйдем тихо и спокойно. Я так понимаю, что в этом дворце нам нельзя оставаться, пока мы в Афинах?

В глазах Эврая вспыхнуло удивление.

– Ты, наверное, шутишь, господин? Наместнику не понравится, если в его доме будут находиться подозреваемые в убийстве, даже если толпа в восторге от них. Вас проводят до дворцовых ворот, и вам будет запрещено снова появляться здесь под любым предлогом.

Видя отразившийся на лице Феста гнев, Эврай поспешил отступить в коридор и махнул рукой двум стражам:

– Отведите этих людей и их зверя к главным воротам и присмотрите, чтобы они не вернулись во дворец.

– Да, господин. – Один из стражей, кивнув, сжал рукоять своего меча и коротко махнул другой рукой, глядя на Феста и мальчиков. – Вы все, быстро вон! Вперед!

Их заставили выйти на улицу, и Марк сразу понял, что они не могут постоянно водить с собой Цербера: его размеры и дикий вид привлекали к себе слишком много внимания. Поэтому друзья поторопились найти какую-то захудалую гостиницу, сняли в ней на ночь маленькую кладовую в задней части и там оставили пса, привязав его к крепкому колу. И лишь после этого отправились следом за Лупом к дому Децима.