Месть
Шрифт:
– Что вообще происходит? – в полном недоумении спросил Луп.
Зрители на трибунах вскочили на ноги, размахивая в воздухе лентами и давая знать, что желают пощады пленникам. Посмотрев на наместника, Марк заметил, что Сервилий встревоженно советуется со своими приближенными.
– Все кончено! – объяснил Фест. – Толпа требует даровать нам жизнь. И наместник не посмеет отказать людям. Мы спасены!
– Спасены? Помилованы?
Луп покачал головой и тут же начал дрожать всем телом.
Распорядитель с усталым видом обошел
– Эй, ты лучше присмотри за своей собакой, если не хочешь, чтобы ей досталось, – пригрозил распорядитель.
Марк кивнул и заговорил с Цербером:
– Спокойно, малыш. Сиди, просто сиди, ладно?
Распорядитель за его спиной начал перерезать путы. Сначала освободил ноги, потом руки, талию и наконец шею. Как только веревки ослабли, Марк шагнул вперед, упал на колени возле Цербера и обхватил пса за шею.
– Хороший мальчик… Хороший мальчик, – бормотал Марк. – Я так по тебе скучал… Как же я по тебе скучал!
Марк засмеялся от радости, когда влажный нос пса ткнулся в его щеку, а теплый язык принялся облизывать шею. Потом Марк почувствовал на своем плече чью-то руку и, оглянувшись, увидел Феста, который смотрел на него сверху вниз, усмехаясь.
– Не хочешь познакомить меня со своим бешеным дружком?
Марк потрепал пса по голове.
– Это Цербер.
– Ну, это я уже понял.
Марк улыбнулся:
– Это мой пес. Ну, был моим, когда я жил на ферме.
– Похоже, он и теперь твой. Слава богам.
Марк глянул в сторону и увидел, что Луп сидит на песке, прижав колени к груди и опустив голову. А толпа вокруг продолжала размахивать шарфами и лентами, восторженно приветствуя столь необычайное событие.
– Эй, уводите их! Сюда идет его превосходительство! – крикнул распорядитель своим людям.
Служители поспешно окружили собак и повели их обратно в клетки. А по арене уже шагал наместник Сервилий в сопровождении небольшой свиты. Улыбка Марка растаяла, когда он увидел позади наместника мрачного Децима.
– Изумительно! – Наместник просиял, останавливаясь на безопасном расстоянии от Марка и Цербера. – Самое изумительное из всего, что я вообще видел в жизни. Предполагалось, что эти собаки разорвут вас в клочья. Их специально для этого готовили, и морили голодом, и били, чтобы сделать жестокими. Это страшные твари. А этот пес был самым злобным из всех! И посмотрите на него теперь! Он ведет себя как маленький щенок! Как тебе удалось это сделать, мальчик?
– Просто это моя собака, господин, – объяснил Марк. – Нас разлучили два года назад, когда меня похитили. Цербера тогда ударили дубинкой те люди, которые это сделали. Все это время я думал, что он умер.
Марк посмотрел на Цербера и погладил его по здоровому уху, а пес приподнял голову и блаженно закрыл глаза, раздувая ноздри.
Сервилий в удивлении покачал головой.
– Да, вот это история! Как будто
Наместник повернулся к зрителям и вскинул руки, призывая к молчанию. Постепенно восторженные крики стихли, люди замерли в ожидании, и Сервилий обратился к ним:
– Народ Афин! Я надеялся устроить для вас представление, которое вы запомнили бы на долгие годы. И сегодня мои надежды были вознаграждены! Я никогда не видел ничего подобного тому, чему мы только что стали свидетелями! Я объявляю тебя победителем сегодняшних игр, Цербер!
Толпа радостно взревела, а наместник заговорил снова:
– И я приказываю освободить хозяина Цербера и его спутников. Они могут покинуть арену!
Толпа снова заорала, люди махали лоскутами и лентами, а Децим бросился к наместнику с мрачным и злым видом:
– Эти люди виновны в убийстве, господин! Ты что, собираешься просто так их отпустить?
Сервилий обернулся к нему:
– Посмотри на толпу, Децим. Люди теперь обожают и эту собаку, и этого мальчика. Ты готов противостоять их желаниям? Я лично – нет.
– Толпа непостоянна, благородный Сервилий! Продолжи казнь! Пусть приведут каких-нибудь еще зверей, а эту проклятую собаку вернут в клетку. Как только прольется кровь, толпа обо всем забудет!
– Вообще-то, я как раз стараюсь избежать кровопролития. Главное, что постигает мудрый человек, так это то, что никогда нельзя выступать против народа, если без этого можно обойтись. Именно поэтому я и стал наместником Рима в этой провинции, – я, а не ты, Децим. Займи, пожалуйста, свое место – позади, вместе с остальными, а мне предоставь решать самому.
Децим бросил яростный взгляд на Марка, но ему пришлось вернуться в свиту наместника.
Сервилий повернулся к Марку:
– Встань, мальчик. Приветствуй толпу. Это самое малое, что ты можешь сделать, после того как вынудил меня помиловать тебя и твоих друзей.
Марк выпрямился и окинул взглядом трибуны, а потом вскинул в воздух кулак, и зрители ответили новым взрывом восторга.
Сервилий старательно улыбался, стоя рядом с Марком и держа руку на плече мальчика.
– Значит ли это, что мы свободны, господин? – тихо спросил Марк. – И можем делать что хотим?
Сервилий бросил на него предостерегающий взгляд.
– Наслаждайся победой, мальчик, пока можешь. Ты вправе уйти с арены. И я предполагаю, что ты покинешь Афины и вернешься в Рим, прежде чем угодишь в новые неприятности.
Он похлопал Марка по плечу и в последний раз помахал зрителям, а потом вернулся в свою ложу.
Фест и Луп стояли рядом с Марком и Цербером, и им тоже достались восторженные приветствия толпы. Потом Марк почувствовал, как его слегка толкнули в спину, и распорядитель арены пробормотал: