Метро до Африки
Шрифт:
– Это не от лап, – констатировала домработница.
– Ты только секунду назад жаловалась на свору и не пустила ее в дом!
– Никто из собак не носит кроссовки, – тоном Шерлока Холмса заявила Ирка, – это полковник пробежал.
– Дегтярев дома?
– Угу.
– А ты говорила – все отправились делать ремонт.
– Александр Михайлович вернулся, – вздохнула Ира. – Ну вот, опять надо за тряпку браться…
– Значит, не все у Тёмы, – зачем-то уточнила я.
– Все!
– А полковник?
– Все без него.
– Следовательно,
– Все!
Продолжая спорить, я не забывала удивляться собственной глупости, ну зачем веду абсолютно бессмысленный разговор?
– Ладно, – сдалась Ирка, – будь по-вашему! Все дома. У Тёмы астральные тела работают.
Я изумилась. Ирка обожает сериалы и передачи, где постоянно звучит закадровый смех, она самозабвенно читает «Желтуху» и верит всему, что печатается на ее страницах. Еще домработница никогда не упустит возможности приобрести журнал с названием «Истории из жизни» и будет обливаться слезами, читая о тяжелой судьбе звезды шоу-бизнеса, которая была бита мужем, порота свекровью, выброшена голой на мороз, но тем не менее сумела встать на ноги и сейчас молодая, красивая, белая и пушистая живет в скромном сорокапятикомнатном доме на Рублево-Успенском шоссе.
Но вот всякие штучки про астрал и прочее – не для Ирки, она не увлекается загробной темой. Неужели домработница изменила себе и посмотрела передачу из цикла «Мертвые среди нас»? Как-то я, включив после полуночи телик, наткнулась на странную тетку цыганского вида, которая заунывным голосом вещала про чистку ауры, взламывание чакр и стряхивание пыли с кармы.
– Ох, Дарь Иванна, – заговорщицки зашептала Ирка, – помните, я говорила про свою бабушку?
– Да, да, – кивнула я.
Естественно, я забыла про Иркины россказни! И вовсе не уверена, что она упоминала о родственнице в моем присутствии.
– Ой, – зашмурыгала носом Ира, – такая хорошая была, добрая, ласковая…
– Все бабушки милые, – согласилась я.
– А вот и нет! Вон у Ваньки грымза эфиопская! – вытаращила глаза домработница. – Иногда так хочется мужа прибить, прямо рука зудит. А потом вспомнишь, каково ему в детстве приходилось, и оставишь его в живых.
– У Ивана в роду были негры? – поразилась я.
– Господь с вами, откуда такую дурь взяли?
– Ты сама сказала: «Грымза эфиопская». А где Эфиопия? На Черном континенте!
– Ой, да она из-под Курска! – подпрыгнула Ирка. – Пьянь местная! Ваньку била. А моя такие пончики делала, но умерла! И секрет их с собой унесла, в смысле рецепт. Вот хочу поехать и узнать.
– Куда? – в изнеможении спросила я, отступая к лестнице.
Ирка большая мастерица взболтать чужой мозг до состояния омлета. Вроде начинаете с ней разговор, чувствуя себя нормальным человеком, а спустя четверть часа становитесь идиоткой.
– Вы, Дарь Иванна, неаккуратно людей слушаете, – с укоризной отметила Ирка, – я талдыкаю дятлом, а у вас все мимо ушей свистит. Повторяю: моя бабушка делала пончики. Никогда я потом похожих не ела. Типа
– Кого?
– Рецепт.
– Какой? – Я совершенно потеряла нить беседы.
– Пончиков!
– Их бабушка пекла?
– Да.
– И она умерла?
– Точно.
– А ты намерилась выяснить, как делать то самое тесто?
– Верно.
– Боюсь, ничего у тебя не получится.
– Это почему? – уперла руки в боки Ирка.
– Извини, что напоминаю, но твоя бабушка умерла.
– И чего?
– Ира, с мертвецом нельзя побеседовать!
– Это вы так считаете. Можно, я завтра на пару часиков отлучусь? За рецептом поеду.
– На кладбище? – не выдержала я. – Не забудь прихватить жабу.
– Зачем? – разинула рот дурында. – Про лягушек ниче не говорили.
– Во всех колдовских действиях всегда присутствуют сушеные летучие мыши и жабьи лапы, – хихикнула я. – Еще может понадобиться цветущий папоротник и всякая мелочь вроде куриного яйца с иглой, в кончике которой смерть Кощея Бессмертного.
Высказавшись, я пошла наверх, добралась до спальни полковника и поскреблась в дверь.
– Можно?
Ответа не было.
Я прибавила звук:
– Разреши войти?
Снова тишина.
Беспокойство холодной змеей вползло в душу. Дегтярев в последние дни не очень хорошо себя чувствует, он частично потерял память. Может, врачи ошиблись, и удар по голове тут ни при чем? Вдруг у Александра Михайловича случился-таки микроинсульт, а сейчас произошел новый, и он в данный момент лежит на полу, беспомощный, не способный ни пошевелиться, ни ответить?
Покрывшись липким потом и забыв о правилах приличия, предписывающих не лезть в спальню даже близкого тебе человека без приглашения, я толкнула дверь и вломилась к Дегтяреву, как носорог в хлипкую хижину.
В горле стоял ком, тело сначала окаменело, потом мелко-мелко затряслось. Вы бы тоже перепугались до сосудистого криза, увидав жуткое зрелище, кое предстало моим глазам. На ковре, одетый в спортивный костюм, хрипел Дегтярев. Он лежал на правом боку в очень странной позе – его левая рука была отведена за спину, пальцы сжимали носок левой ноги, которую Александр Михайлович вывернул абсолютно нечеловеческим образом. Больше всего меня напугали вылезшие из орбит глаза полковника и ужасные звуки, вырывающиеся из его полуоткрытого рта.
– Милый, – еле перебирая чугунными колоннами, в которые превратились мои ноги, зашептала я, – не нервничай, сейчас вызову врача.
– М-м-м… – простонал приятель и судорожно заморгал, – м-м-м…
– Секундочку! – засуетилась я. – Скажи, что случилось?
– М-м-м…
– Тебе больно? – с надеждой воскликнула я.
Инсульт не причиняет физических страданий, он обездвиживает. И если полковнику больно, значит, инсульта нет. Но не успела эта радостная мысль укорениться, как я решила, что это инфаркт! Вот сердечный приступ причиняет боль.