Метро до Африки
Шрифт:
Ирине было жаль Полю, у той не было практически ничего: ни собственной квартиры, ни родителей, ни денег. Жукова снимала жилплощадь вместе с братом и очень нуждалась. Нет, Полина не жаловалась, даже изображала из себя обеспеченную девицу, но Ира заметила, что она обедает в больничной столовой, и сразу поняла: денег у Поли нет.
– Странный вывод, – удивилась я. – Ну обедает человек на работе… Как это может прояснить его материальное положение?
Зайцева схватила четвертое пирожное.
– Наши ходят в кафе, – с набитым
– Почему? – поразилась я.
– Невкусно, – давясь куском, пробормотала Ирина, – и западло. На кухню только убогие забредают: нянечки, лифтеры. Шушера, одним словом.
Полина каждый раз, когда ее звали на обед, морщилась и отвечала: «Фу! Я по забегаловкам не хожу! В Москве есть всего два места, которые я посещаю, и оба расположены в другом районе».
Сотрудники после этого решили, что Жукова богата, по больнице поползли слухи о Полининых родителях-олигархах.
– Из Сибири она, – сверкая глазами, сплетничали бабы, – отец нефтяной трубой владеет, мать алмазами. Отправили дочурку в Москву на трудовое перевоспитание, а то она дома пила, гуляла и веселилась. Ей в столице пятикомнатную квартиру купили и в больницу устроили. Понюхай, мол, доченька, дерьмо, узнай, как денежки простым людям достаются. Только мамино сердце не камень, она Польке постоянно крупные суммы шлет…
Но Зайцева приметила, как «дочь олигархов», улучив момент, когда на кухне никого нет, тайком бегает на пищеблок и выносит оттуда кульки. Один раз Ирина засунула нос в пакет и обнаружила там несколько котлет. «Богатая» девушка позаботилась о своем ужине.
Глава 20
По сравнению с Полиной Ира жила как принцесса – в двухэтажном особняке вместе с обожающими ее родителями. Осенью Зайцева справляла двадцатипятилетие и позвала на юбилей почти всех сотрудников отделения. Мать и отец Иры наняли выездной ресторан, в саду установили шатры, играл оркестр…
На следующий день Поля подошла к Ире и с плохо скрытым любопытством поинтересовалась:
– А твои предки кто?
– Отец крупный онколог, хирург, академик, – ответила Зайцева, – мама у него в помощниках. Она, кстати, кандидат наук, вместе у операционного стола стоят.
– А ты, значит, простой медсестрой работаешь? – удивилась Полина.
Ира кивнула.
– Да, у меня нет амбиций. На врача учиться сложно, потом ответственность большая. Если честно, я не хочу делать карьеру, надеюсь удачно выйти замуж, родить не меньше троих детей и жить для них и для мужа.
Жукова порозовела.
– Жених уже есть на примете?
– Нет, – горько ответила Ира.
– Приходи сегодня к нам в гости! – внезапно предложила Полина. – Мы с Сашкой, братом моим, будем рады. Недавно в столицу приехали, друзьями еще не обзавелись.
Едва переступив порог скромной «однушки»,
– Мы с Сашкой отцов не знали, а мама работает воспитательницей в детском саду. Дома у нас еще двое братьев остались.
– Ясно, – бормотнула Ирина.
– Хотим сами пробиться, – продолжала Жукова, – и непременно вылезем из нищеты. Конечно, с такой, как у тебя, стартовой площадкой было бы легче, но и нам удача улыбнется.
– Непременно, – кивнула Зайцева, испытывая отчего-то перед Жуковой чувство вины.
Ирину домой провожал Саша. Что греха таить, симпатичный, веселый парень очень понравился девушке. Филимонов начал ухаживать за Зайцевой и делал это красиво – дарил цветы, приглашал в кино, рук не распускал – в общем, вел себя безупречно. И в конце концов Ира решила представить кавалера маме. Вера Сергеевна пришла в восторг и приготовила праздничный ужин. Саша приехал к назначенному часу, с двумя букетами. Один он подарил Ире, другой – жене профессора. За трапезой парень не совершил ни одного промаха, отказался от водки, смущенно сказал:
– Простите, я быстро пьянею, поэтому употребляю только сухое вино.
Жених не путался в ножах и вилках, не выходил курить, умело поддерживал беседу, показал хорошее воспитание вкупе с недурным образованием, сумел поговорить с профессором о греческих мифах, и стало понятно: парень их читал.
Ирина, которая побаивалась, что Саша произведет на самых значимых для нее людей неблагоприятное впечатление, расслабилась. Если бы к ее, Ириной, дочери пришел такой кавалер, никаких сомнений в нем у нее бы не возникло.
Саша был безупречен. Несмотря на предложение посидеть еще, откланялся ровно в девять вечера.
Ира стала убирать со стола, а родители ушли в кабинет. Через четверть часа отец крикнул:
– Ируся, зайди сюда.
Дочь понеслась на зов. Отец с каменным лицом сидел в кресле.
– Что случилось? – испугалась Ира.
– Скажи, у тебя с этим парнем любовь? – спросил Иван Петрович.
– Он мне нравится, – потупилась девушка.
– Вы уже… ну… гм… – замялся родитель.
– Нет! – Дочь вспыхнула огнем. – Мы даже не целовались! Папочка, я ничего плохого не делала!
Хоть Ира и справила двадцатипятилетие, в некоторых вопросах она чувствовала себя ребенком. А еще она боится огорчить родителей. Ясное дело, как отреагирует профессор, человек старой закалки, на известие о том, что дочка потеряла невинность до брака…
Но реакция отца на ее слова была весьма странной.
– Вот и плохо! – Хирург стукнул кулаком по столу.
– Ты о чем? – пискнула дочь.
– Любой нормальный мужик, – заявил отец, – если ему нравится женщина, начнет к ней приставать.