Метро до Африки
Шрифт:
– И где Филимонов? – спросила я.
– Говорила же, он в Прибалтику уехал, – напомнила Ирина.
Я повертела пустую кофейную чашку. Может, Саша сначала убил Моргалову, потом треснул Дегтярева по голове не оставляющим следов предметом и, испугавшись содеянного, поспешил замести следы?
– Вы провожали его до поезда? – повернулась я к Ире.
– Нет, – коротко ответила толстуха.
– Откуда вы тогда знаете про Прибалтику?
– Саша сказал: «Я поеду в Ригу».
– И ваш разговор происходил в кафе «Быстроцыпа» на площади трех вокзалов?
– Мне что, сначала все повторить? – огрызнулась Ира.
– Нет, спасибо, не надо, – спокойно отреагировала я.
– Он
Я вынула сигареты. Поезда в Латвию уходят с Рижского вокзала, а Саша брал деньги у Зайцевой в забегаловке на площади, где расположены Ленинградский, Ярославский и Казанский. Значит, парень отчаянно врал. Либо он уехал не в Ригу, а, допустим, в Питер, либо находится в Москве. Столица огромна, спрятаться в ней плевое дело. Лично я предпочла бы затеряться в каком-нибудь спальном районе, где массово селятся гастарбайтеры. И Ире он точно наплел сто бочек вранья. Не было никаких звонков с таинственным голосом!
– Значит, Юлю таки убили? – с плохо скрываемым удовольствием уточнила Ира. – Допрыгалась! Очень хорошо, что я вовремя отошла от Жуковой с Филимоновым! Мои родители сразу их раскусили, и…
– Попытайтесь вспомнить, что Саша говорил о Юле, – оборвала я Ирину.
– Обеспеченная, много денег… э… была замужем… вроде ей богатство в наследство досталось… – наморщила лоб Зайцева. – Все!
– О ее подругах не упоминал?
– Мы с Сашей об этой идиотке много не говорили! – взвилась Ирина. – Это мне неинтересно! Между прочим, вы милиция, вам лучше знать! Чего меня терзаете? Я все рассказала! Саша в Риге, ищите его там.
– Спасибо за совет, – кивнула я, – непременно пошлю запрос. Но сейчас речь о Юле, о ее контактах. Можете кого-нибудь назвать?
– Конечно, нет, – хмыкнула Ирина, – Жукову допрашивайте!
– Ее нет на работе.
– Небось бухает.
– Полина алкоголичка? – удивилась я. – Позвольте вам не поверить. В больнице о девушке отзываются положительно.
Ира засмеялась.
– Да уж, она умеет прикидываться! Знаете, как Жукова поступает? Два дня гудит, в выходные наливается. Я-то знаю! Еще когда мы дружили, она могла на пару дней исчезнуть, а потом появлялась, словно ничегошеньки не случилось. Куда уматывала? Бухала небось.
– Может, к любовнику ездила?
– Чего ж тогда она у него не поселилась? – развеселилась толстуха. – А все с братом в одной комнатенке теснилась?
– Разное случается, – вздохнула я. – Предположим, он женат и мог впустить любовницу только на время отсутствия супруги.
– Не-а, – затрясла головой Ира. – Я видела, какая она возвращалась: морда синяя, глаза красные, руки трясутся… Типичная картина похмелья. Женский алкоголизм хуже мужского, практически не лечится, но бабы до последнего держатся, стыдно им признаться. Вечером остекленевшие, утром как ни в чем не бывало на работу выходят. Порой дети о дружбе мамы с бутылкой не догадываются. Полина из таких. Жукова сегодня на службу не явилась? Это первый симптом конца. В следующую смену припрет, наврет про внезапную болезнь. Ей сперва поверят. И во второй раз прокатит, и в третий… А потом глаза у людей раскроются или Полину у шкафа со спиртом поймают. Ничем хорошим это не кончится! Я точно знаю! Еще увижу ее позор.
Глава 22
Не продвинувшись в своих поисках даже на сантиметр, я поехала домой, пытаясь по дороге составить план действий.
Первое – необходимо еще раз побеседовать с Жуковой. Завтра в семь утра я приеду на квартиру к Полине. Почему не хочу сегодня встретиться с ней?
В свое время Дегтярев рассказал мне о некоторых психологических аспектах ареста. Как сейчас помню, мы сидели в гостиной и смотрели детективный сериал. Неожиданно Александр Михайлович развеселился и стал считать ляпы, допущенные создателями ленты.
– Смотри, смотри, – тыкал он пальцем в экран, – эксперт берет улику голыми руками, без перчаток. Да еще время смерти назвал до минуты. Без вскрытия. Ну, специалист! И где понятые при обыске? Их не позвали?
– А еще группа ворвалась в квартиру рано утром, – добавила я. – Чего в восемь приехали? Вон, преступник спросонья глазами хлопает!
– Ну это как раз правильно, – неохотно признал Дегтярев. – Когда человека из кровати вытаскиваешь, он от неожиданности теряется и выкладывает правду. На мой взгляд, если есть выбор, лучше нагрянуть до восхода солнца, чем на закате. Имеются разные уловки, о них наши опытные сотрудники хорошо знают.
– И какие же? – заинтересовалась я.
– Ну, допустим: привез задержанного в контору – сразу допрашивай. Он в стрессе, времени обдумать ответы не было. Те, кто впервые оказывается за решеткой, очень нервничают, и есть большой шанс сломать преступника. Не удалось разговорить фигуранта – отправь в камеру и забудь о нем.
– То есть как? Совсем какое-то время с ним не беседовать?
Дегтярев кивнул.
– Психология. Вот смотри. Утром его взяли, допросили, но наш кадр стиснул зубы и решительно от всего открещивается. Увели его в камеру. И чем парень вечером занимался, как ночь провел? Безмятежно?
– Сомневаюсь.
– Я тоже. Он ворочался и размышлял, что завтра на допросе скажет, продумал тактику, стратегию, подготовился, ждет вызова… и тут облом! Не позвали его никуда. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. И что прикажешь ему думать? Ведь допрос – это обоюдный обмен информацией, я у преступника правду выуживаю, но и он у меня кое-что узнать пытается. А тут полнейший информационный вакуум. Ясное дело, нервы разыгрываются, подготовленная линия поведения летит к черту. И тут наконец-то его вызывают! Ведет конвойный задержанного, а навстречу по коридору другой сотрудник сопровождает подельника нашего арестованного…
Александр Михайлович усмехнулся.
– Учись, пока я жив. Если попадешь в СИЗО, будь внимательна, не ведись на ментовские штучки, не попадайся на подставы. Ну, например: преступника и его приятеля в коридоре проводят мимо друг друга. Тебя насторожит такой поворот событий?
– Да нет. Что тут особенного? Коридор-то общий.
– Общий-то он общий, – кивнул Дегтярев, – только имеется строгое правило: если навстречу направляются двое задержанных, то один из конвойных приказывает своему подопечному: «Встать лицом к стене, ноги на ширине плеч, руки за спину, взгляд в пол!» А тут вдруг они спокойно топают мимо, можно даже подмигнуть. Почему? Не иначе как хотят, чтобы фигуранты хорошо разглядели друг друга. Конвой – он не размышляет, а действует автоматически, соблюдая инструкцию. И вдруг внезапный прокол? Нет, значит, такова была инструкция. И еще. Если попадешь в СИЗО, не ловись на примитивную удочку вроде заявления: «Ваш соучастник уже все рассказал, если хотите облегчить свою участь, признавайтесь». Скорей всего, у следователя ничего нет, он блефует. Держись намертво, требуй очную ставку, если хорошо знаешь автограф сообщника, проси показать подписанный им протокол. И помни: чем меньше говоришь, тем лучше. Если ты, конечно, не серийный убийца с сорока трупами в анамнезе.