Метро до Африки
Шрифт:
– Сестра Леокадии?
– Верно, – закивала Маргарита. – Нам позвонили из Москвы, сказали, что Юля умерла. Уж как узнали, где я проживаю, неведомо, да на то она и милиция, чтобы людей искать. Конечно, Юля мне никто, совсем посторонняя, но похоронить ее надо по-христиански, отпеть, поминки справить… Хотя сомневаюсь, что она была верующей, в трех комнатах ни одной иконы, лба перекрестить негде.
Маргарита зябко поежилась и продолжала:
– Марфа велела ехать, а мне не хотелось. Мать ведь меня из-за Юлии бросила. Но Марфа… Там такая запутанная семейная история! От Леокадии
– Наверное, вы ошибаетесь, – мягко сказала я. – Она, наоборот, спасла людей, ей дар помог.
Маргарита замотала головой.
– Нет, нет, все не так!
– А как?
– Не знаю, Марфа в курсе. И не нужна мне их квартира! – Маргарита с неожиданной злостью вскинула голову. – Одна беда от нее. Марфа говорит, что мне стоит пожить одной, но я не желаю. Похороним Юлю, я комнаты запру. В них смертью пахнет. Уж извините, раз вы убедились, что я не воровка, можно мне уйти? Боюсь на электричку опоздать.
– Куда вы торопитесь?
– Домой, – пояснила женщина, – село Варенцово, от станции на автобусе полчаса, а он два раза в день ходит. Если на электричку не успею, потом придется до вечера в райцентре куковать или пехом шагать, а это далеко, через лес. Я вчера приехала, вещи Юли осмотрела, всякие там формальности в милиции прошла, очень устала и здесь заночевала. Да не выспалась совсем! Домой хочу, вернусь, когда Юлю разрешат похоронить.
– Я на машине. Хотите отвезу вас?
– Господь отблагодарит вас за доброе дело! – обрадовалась Маргарита. – Сейчас только по комнатам пробегусь, форточки закрою.
Большинство людей, приди к ним утром милиционер, да еще женщина, начнут задавать вопросы. Кстати, я не знаю, есть ли среди участковых дамы, или эти должности занимают только мужчины. Но Маргарита живет в селе, проводит дни с тетей при монастыре и по-своему воспринимает мир. Очевидно, Изотова верит чужим словам, она наивна и во всем видит божью волю.
– Почему вы Изотова, если ваша мама Бланк? – спросила я, когда мы поехали в сторону МКАД.
– Не знаю, – равнодушно ответила спутница. – Наверное, фамилия мне от родного отца досталась.
В пути мы были больше двух часов, и я устала, поэтому очень обрадовалась, когда Рита сказала:
– Теперь вниз с горочки, и вот оно, Варенцово.
Я затормозила на пригорке и посмотрела вниз. Дорога спускалась к деревне, серо-коричневые дома стояли близко друг к другу, из многих труб, несмотря на июнь, поднимался сизый дым. А дальше за околицей, на холме, высилась церковь, вокруг которой тянулся белый, оштукатуренный глухой забор.
– Благостно, – перекрестилась Маргарита, – и тихо. Я от Москвы ошалела. И как вы только живете в таком гаме?
– Дело привычки, – пояснила я, – человек удивительное животное, ко всему приспособится.
Рита вновь осенила себя крестом и указала пальцем на добротный дом из серого кирпича:
– Вон там мы обитаем, у колодца.
Глава 25
– Кого привела? – ласково спросила женщина в темном платке, когда мы с Ритой вошли в большую комнату.
Помещение выглядело непривычно – тут отсутствовали
Рита живо перекрестилась на икону.
– Она из милиции, ей соседи на меня нажаловались, что топочу сильно! Тетечка, можно я ополоснусь после дороги? Устала очень!
– Иди спокойно, – кивнула Марфа. – Василий полный бак налил, словно почуял твое желание.
Маргарита юркнула за дверь.
– Так чего вы хотите? – уже не так приветливо осведомилась Марфа.
– Поговорить, – коротко ответила я. – Слышала, вы целительница?
– Денег я не беру, – пояснила Марфа, – но от подарков не отказываюсь. Только у тебя проблем нет, ты здоровее многих.
– Вот так, с лету, вы ставите диагноз?
– Чего кота за хвост тянуть, свое и чужое время зря тратить, – ответила знахарка. – Сразу вижу, есть проблема или нет. Тебя ничего не беспокоит, только мигрени бывают. Верно?
– Да, – удивленно кивнула я. – Откуда вы знаете?
– Видно, – пожала плечами Марфа. Она встала, открыла небольшой секретер, вытащила оттуда кулечек, протянула его мне и сказала: – Заваривай, как чай, на ночь и пей по кружке. Через месяц приезжай за новой порцией. И помни: для всех хорошей быть нельзя, отпусти лошадь, поставь чемодан, сразу легче станет.
Бормотание Марфы показалось мне странным, никакого смысла в ее словах, на мой взгляд, не было. При чем здесь скакуны и чемодан?
Целительница вернулась в кресло и улыбнулась.
– Дурой тебе кажусь?
– Что вы, конечно, нет, – торопливо сказала я.
– Не лги! – сурово оборвала меня Марфа. – Оттого у тебя и голова болит. От вранья.
Неожиданно мне стало весело. Я говорила, что не доверяю всяким экстрасенсам и травникам, хотя понимаю, что некоторые из них способны помочь больному. Но полностью поверить в лечение растениями мне мешает простое соображение: если бы сено могло спасти человечество от холеры, проказы, рака, красной волчанки и порфирии, все люди уже стали бы полностью здоровыми. А поскольку население земного шара продолжает болеть, значит, панацеи пока нет. И навряд ли деревенская тетушка может избавить меня от мигрени, которой страдают сотни тысяч людей. Кстати, за изобретение средства от изматывающей головной боли положена Нобелевская премия.
– Человек сам себя в гроб загоняет и сам оттуда вытаскивает, – продолжала тем временем Марфа. – Поройся в своей душе, и увидишь, почему тебе бывает плохо.
– Я давно пыталась понять причину своей мигрени, – ввязалась я в ненужный разговор, – но пока в этом не преуспела. Думала, что болезнь связана с едой, грешила на шоколадки, которые люблю лопать по вечерам, и перестала есть сладкое, но ничего не изменилось. Одна женщина посоветовала мне пить каждый день стакан натурального молока, из-под коровы, с сырым желтком.