Метро до Африки
Шрифт:
– Ага, – протянул Витька.
– А теперь представь, как бы полковник тряс тебя в случае настоящего расследования.
Витька протяжно вздохнул.
– Нам надо поговорить.
– Внимательно слушаю.
– Не по телефону.
– И о чем ты собираешься беседовать?
– Необходимо вызвать Александра Михайловича в Москву!
– Из отпуска?
– Да.
– Генерал требует?
– Нет.
– А кто?
– Неважно!
– Нет, Витюша, я тебе помочь не смогу. У меня нет его адреса, а сотовый, как ты
– Сказала же сама, что вы с ним общаетесь.
– Он мне сам звонит.
– Послушай, отдай мне свой мобильный, а? – сделал идиотское предложение Витька. – Полковник звякнет, а там я!
– Это невозможно.
– Почему? Купишь себе другой аппарат, – начал ныть Кондратьев. – Ну пожалуйста. Меня временно поставили на место Дегтярева, надо посоветоваться! Очень!
– Ты всегда хотел стать начальником, вот и попрактикуйся, – схамила я, глядя на окно квартиры Юли Моргаловой.
Мне показалось или там кто-то пошевелил занавеску?
– Очень надо, – стонал Кондратьев, – давай я приеду в Ложкино за аппаратом…
Я вскочила на ноги. Нет, определенно штора двигается, в квартире находится человек. У Моргаловой нет родственников, кто же там шарит?
– Ты дома? – не успокаивался Кондратьев.
– Нет, – случайно сказала я правду.
– Где же ты находишься в начале восьмого? А только что говорила, что дрыхнешь? – Витька решил поймать меня на лжи.
– Э… э… В Париже, – ловко нашлась я.
– Не понял.
– У нас дом во Франции, – вдохновенно врала я, – мы с Машкой сейчас на улице Ромуа, Дегтярев на Байкале.
– Вот черт! – буркнул Кондратьев. – Так хорошо слышно, словно ты в двух шагах от меня.
– Мобильная связь совершенствуется. Извини, у нас всего полшестого, спать хочется. До встречи! – прощебетала я и кинулась в подъезд, ругая себя на все корки.
Ну надо же оказаться такой дурой! Трезвонила в дверь Жуковой, удивлялась ее отсутствию, а она сейчас хозяйничает у Моргаловой. Ну, заяц, погоди!
Забыв о хорошем воспитании, я воткнула палец в звонок и со злорадством стала слушать, как за дверью дребезжит трель. Если Полина не поспешит в прихожую, я начну колотить в створку ногами!
Но дверь неожиданно распахнулась. Я хотела уже воскликнуть: «Привет, дорогуша, я соскучилась!» – но подавилась фразой.
На пороге стояла худенькая молодая женщина, в руках она держала тряпку.
– Вы кто? – одновременно воскликнули мы обе.
Потом незнакомка продолжила:
– Вам музыка помешала? Но я тихо радио включила. Неужели слышно?
– Какое право вы имеете находиться в этой квартире? Это жилплощадь Юлии Моргаловой, хозяйка умерла. Что вы здесь делаете? – свирепо спросила я.
В глазах женщины мелькнула растерянность. Я отметила, что она не слишком уверена в себе, и решила не выпускать птичку из когтей.
– Я работаю в милиции, соседи сообщили, что в квартиру
Сказав последнюю фразу, я замолчала. Грабители, как правило, пытаются сохранять тишину. И потом, ну каким образом преступник может топать у кого-то над головой, ведь Юля живет на первом этаже!
– Секундочку… – сказала женщина, бросила тряпку на пол, достала из висевшей на вешалке сумочки паспорт и протянула мне выписку из домовой книги, где значилось:
«Маргарита Михайловна Изотова, Кирсарская, дом один…»
Значит, не украсив косяк бумажкой с печатью, милиция не допустила халатности – нельзя опечатывать квартиру, если в ней прописаны люди. Надо срочно узнать, кто такая эта Маргарита Михайловна!
– Понимаю изумление соседей, – говорила тем временем женщина. – В пустой, как они полагали, квартире шаги… Меня здесь никто не знает, но тем не менее я нахожусь тут на законном основании.
– Давно вы уехали из этой квартиры? – спросила я.
– Я практически никогда здесь не жила.
– Но прописаны!
– Да, так порой случается, – кивнула Маргарита. – Мама вышла замуж за Андрона, и я была прописана тут вместе с Леокадией.
Я без приглашения вошла в прихожую и опустилась на табуретку.
– Вы дочь Леокадии Бланк?
Маргарита скорчила гримасу.
– Можно и так считать.
– Так дочь или нет? – настаивала я.
– Трудный вопрос, – пробормотала Изотова.
– Элементарный, – пожала я плечами, – родителей, я имею в виду биологических, бывает двое, отец и мать. Остальные приемные или воспитатели.
– Родила меня Леокадия, – сухо ответила Маргарита, – а через некоторое время она отказалась от ребенка, променяла меня на мужа.
– Это как?
– Очень просто, это весьма частая ситуация, – с горечью заявила Маргарита, – родят от одного мужчины, разойдутся с ним, за другого выскочат, а у того свое дитятко под боком. Неохота двоих тащить, одного бросают. Угадайте, кого выкинут? Кто в семье хозяин, тот со своей кровиночкой и останется. Знаете, как вышло со мной?
– Нет, – ответила я.
Маргарита сложила руки на груди.
– Я была маленькая, подробностей не знаю, родного отца не помню, да и маму тоже смутно, лица не опишу, только фигуру – высокая, прямо под потолок, волосы рыжие, густые… Вроде я тут жила некоторое время, потом Леокадия меня Марфе отдала, но по документам я здесь числюсь.
– Как же вас в школу взяли? – изумилась я. – Опять же детская поликлиника, справки, прививки…
Изотова засмеялась.
– Ну какая в нашем селе особая школа! В одной комнате три класса, всего десять учеников. Я девятилетку закончила, больше не училась, живу при Марфе, она целительница. Травами лечит, к ней со всей России едут. Она работает при монастыре, я ей помогаю. Марфа моя родная тетя, – пояснила Изотова.