Метро до Африки
Шрифт:
Сестра округлила глаза.
– Ну и вопросик! Дочь моя здесь живет. Я по ней соскучилась, да и тебя давно не видела.
– Однако долго ты в гости спешила, – хмыкнула Марфа. – Рита уж и лицо твое забыла.
– Никак не могла вырваться, – сказала Лёка, – дел по горло!
– Вот и езжай назад, – хмуро приказала целительница, ощущая, как запах канализации заполнил помещение. – Нету Маргариты дома, да и хорошо, что нет, незачем девочке встряску устраивать. Или ты хочешь ее забрать? В Москву перевезти надумала?
– У меня отпуск, – заявила Леокадия. – Впервые за долгое
Марфа покосилась на часы. Мать-настоятельница, усаживая Риту в автобус, предупредила знахарку: «Не волнуйтесь, мы вернемся поздно, за полночь. Сначала экскурсию проведем, потрапезничаем, а затем воды из святого источника наберем и службу отстоим».
Леокадия без приглашения села на стул и сказала:
– Даже посторонних здесь ласково встречают, с паломниками возятся, а ты родной сестре чашки чая не предложишь. Бутерброда с колбасой пожалела!
Марфа скрестила руки на груди.
– День сегодня постный, и магазинная колбаса нам не по карману, а воды мне не жаль. Тебе с мятой?
– Давай, – обрадовалась Леокадия.
– Чем занимаешься? – из вежливости спросила Марфа, наливая чай.
– Людям помогаю, – обтекаемо ответила Лёка.
– На врача выучилась? – уточнила сестра. – Или другим ремеслом овладела?
Лёка легла грудью на стол.
– Я медиум, очень известный, ко мне даже из других городов приезжают.
– Кто? – изумилась Марфа. – Что ж за служба такая? Впервые слышу.
Леокадия вновь засмеялась.
– Один раз я уже объясняла. У меня дар обнаружился, как у мамы.
Марфа нахмурилась, а сестра как ни в чем не бывало продолжала:
– Когда у людей умирают родственники, многих начинает совесть мучить. Приедут домой после похорон и плачут: не сказал в свое время мужу или жене слов любви, не признался в каком-то поступке, был жесток, невнимателен… Понимаешь?
Марфа кивнула:
– Да. Только этого уж не исправить, земная жизнь окончена, зато началась небесная. Надо заказать службу, усердно молиться.
– Много толку от битья лбом об пол! – отмахнулась Леокадия. – Я даю людям возможность на земле исправить положение. Они могут поговорить с покойным, все расставить на свои места и получить от них прощение.
– Каким образом? – изумилась Марфа.
Сестра спокойно отхлебнула чай.
– Я вхожу в контакт с духом умершего. Вернее, он начинает говорить с моей помощью, я как бы временно становлюсь этим человеком. Очень трудно объяснить, это надо видеть. У нас есть помещение, специальный зал.
– У нас? – переспросила Марфа. – Кто еще с тобой этой дурью занимается?
– Андрон, – пояснила сестра, – муж. А ангел – это Юля, у нее способности. Юлечка – дочь моего супруга, ты должна помнить, я про девочку рассказывала. Она талантливая, очень хорошая, замечательно учится, умница, отличница. Не то что Ритка, та в отца букой уродилась!
У Марфы лопнуло терпение.
– Никакого дара у тебя нет. Единственное, что ты умеешь, – чужим голосам подражать, еще в детстве этому научилась. Вот и все твои таланты. Видно, хорошо тебе люди за обман платят – одежда у тебя недешевая, сумка красивая, серьги
– Я никого за нос не вожу, у меня дар, как у мамы, – возразила Леокадия.
– Не смей оскорблять память покойной! – вышла из себя Марфа. – Матушка никогда бесовщиной не занималась. Она людей лечила, прозорливой была, руками болезнь чувствовала, но вот колдовством не занималась. И уж тем более никого в заблуждение не вводила! Нельзя с покойными беседовать, языка у них нет!
– Обо мне газеты пишут! Вот! – засуетилась Леокадия и начала рыться в сумке. – Держи! Я ничего не придумала! Давно, правда, дело было, но я храню, как память. Рассказывала же тебе, когда Ритку привезла. Или ты забыла?
Марфа взяла ксерокопию статьи и медленно прочитала заголовок:
– «Экстрасенс спасает людей от гибели…»
– Это я, – гордо подхватила Лёка. – Да, и у меня открылись способности! Вот с тех пор людям и помогаю.
– Послушай, – Марфа растеряла остатки терпения, – мне с тобой в одной комнате находиться не хочется – от тебя дерьмом несет и кровью пахнет. Ступай себе назад, укатывай в Москву.
Леокадия побледнела.
– Что значит «кровью пахнет»? – едва слышно спросила она.
– У меня дара ясновидения нет, – жестко ответила Марфа, – я будущее не предсказываю, а лечу травами, заговорами и молитвой. Вот только от мамы и бабушки одну особенность получила. Помнишь Степана Залыгина?
– Печника из деревни? Вроде да, – растерялась Леокадия. – А при чем здесь он?
Марфа встала и открыла окно.
– Он пришел к бабушке грыжу заговорить. Я сидела тут, у шкафа, дорожку на пол крючком обвязывала. Уж и не помню, сколько мне тогда было, может, лет пятнадцать. Начал Степан на болячку жаловаться, а бабушка ему и говорит: «Грех на тебе смертный, покайся – и выздоровеешь. Если ты плохое совершил, ни за что тебе лучше не станет, никакое лекарство не поможет, пока не исповедуешься и не осознаешь, что натворил». Степан от бабушки как от огня шарахнулся и бежать, больше к ней не приходил. А через месяц за ним милиция прикатила. Оказывается, печник пустил переночевать мужика, убил его, ограбил, а тело в лесу схоронил. Ну я и спросила у бабушки, как она догадалась, что Степан преступник. И знаешь, что она ответила?
– Нет, – выдохнула Лёка.
Марфа облокотилась на подоконник.
– Она мне сказала: «От того, кто другого жизни лишил, запах идет, словно коровья лепешка воняет. Я его чувствую и твердо знаю: передо мной убийца. Вот только кого он и за что к праотцам спровадил, не назову». И у меня та же особенность. Пару раз приезжали больные, от них смрадом несло. Я всегда недужным говорю: болезнь дается за грехи, чтобы человек осознал и исправился. Кашель, грыжа, аллергия, рак, инсульт – это следствие, ищи причину в себе, найди ее и покайся. Вот как только поймешь – инфаркт у тебя от того, что невестку ненавидишь и поедом ее ешь, с той минуты тебе легче станет. А ты уходи! Начнешь шуметь, я участкового кликну. У меня здесь все друзья. Захочешь Риту отнять, не отдам, в монастыре скрою, туда власть не сунется. Она моя дочь, а не твоя. Скатертью тебе дорога, путеводная звезда над правым плечом.