Михаль Отсо
Шрифт:
Дыхательные упражнения на концентрацию помогли, снова вернув мне ясность восприятия и холодный рассудок. Теперь можно было уже не опасаться внезапного неконтролируемого эмоционального взрыва. По-крайней мере, я очень на это рассчитывал.
Спускаясь ближе к берегу, в сгустившихся сумерках подёрнутых легкой пеленой тянущегося от воды тумана, я всё же смог различить, что вторая фигура принадлежала ещё скорее юноше, чем мужчине. Слишком тонкая, гибкая и местами угловатая.
Хотя то, что это оборотень чувствовалось сразу. По особенному, едва уловимому запаху. И по текучей
Однако, чувствовалось в нём что-то чуждое: не нашего медвежьего племени перевёртыш. Только, вот, кто: кошки или волки?
Ответ на этот вопрос я получил, приблизившись к камню почти вплотную. Нарочно шёл так, чтобы меня было слышно ещё на подходе. И, когда под моими ногами зашуршал речной песок прибрежной полосы, сидящая на камне, парочка обернулась, являя моему взору наглядное подтверждение правильности моих догадок.
Рядом с Маришкой пристроился молодой оборотень из рысьего клана. Лесной, судя по его окрасу и внешности. Особенно ярко его выдавали: миндалевидный разрез янтарных, чуть фосфорецирующих в темноте глаза, и немного заострённые, даже в человеческой ипостаси, уши, покрытые лёгким пушком.
Оглядел меня спокойно, даже на мгновение примерещилось, что насмешливо глаза у него сверкнули, да и отвернулся снова к реке. А Маришка удивлённо и как-то неловко на меня уставилась.
– Михаль? А ты что здесь делаешь? – и кончик косы в руках теребить начала вдруг.
– За тобой пришёл, домой отвести. Родители уже волнуются.
Старался говорить ровно и спокойно, но чувствовал уже, что снова поднимается во мне волна раздражения от такой явно неласковой встречи. Словно понять давали, что лишний я тут совершенно. Третий, али какой ещё, а всё равно ненадобный.
– Глупости говоришь, Михаль. Мама с папой знают, где я. И что потом Данилко меня домой проводит обязательно. Чай не заблужусь в родном лесу, пусть и в сумерках.
Первую часть фразы я проигнорировал, не желая ввязываться в бесполезный спор. Только припечатал авторитетно, скрещивая руки на груди.
– Мала ещё, по ночам одна лесами шататься. Собирайся, Маришка, идём уже.
Она от возмущения даже воздухом поперхнулась, всю свою зажатость и неловкость вмиг растеряв. На камне во весь рост вскочила и руки упёрла в бока воинственно.
– Я же сказала тебе, Михаль, я не одна домой пойду! Меня Данилко проводит, слышал? И не маленькая я давно уже. Я… - она запнулась на миг, а потом с вызовом подбородок вздёрнула и выпалила: – Да, я даже целовалась уже… и не раз!
В этот момент от спутника её еле слышный смешок долетел, а у меня всё перед глазами потемнело. Как на месте устоял, не рванулся нахалёнку шею сворачивать и сам не ведаю. Из последних сил, но постарался спокойный вид сохранить. Но видно было что-то заметно по мне, потому, как рысёныш обернулся резко и напрягся, обнажая верхние чуть удлинённые клыки. А Маришка, взвизгнув, метнулась в его сторону, закрывая собой:
– Не с ним! Не трогай его, Михаль!
– А с кем тогда? – немалых трудов мне
– Не важно! Тебе-то какая разница? Сказала же, не пойду с тобой до дома.
На это я лишь плечами пожал молча. Мол, не хочешь по-хорошему, будет, как получится. Подошёл близко к камню, он как раз по высоте мне чуть ниже груди был, и резко подсёк не ожидающую того девушку под ноги. Успев только сдавленно пискнуть, Маришка повалилась вперёд. Рухнув аккурат мне на плечо, как я и рассчитывал, она зашипела возмущённо и принялась яростно вырываться, стараясь сползти вниз на твёрдую землю.
Да, вот только, кто ж её позволит-то? Наивная.
Удобнее пристроил её на плече, приобняв за ноги, чтобы не свалилась дорОгой, и пошёл от камня прочь.
– Отпусти меня немедленно, зверюга мохнатый! Убери сейчас же свои лапы загребущие! Поставь меня на ноги, я сказала!
Активно дрыгая в воздухе этими самыми ногами, она мешала мне идти, за что и заработала несильный шлепок по мягкому месту и предостережение.
– А ну, не вертись! Домой донесу, тогда и отпущу. А то родители заждались уже. Гулёна.
На миг замерев, видимо ошарашенная моими словами, она с удвоенной силой начала вырываться. Но осознав всю тщетность предпринимаемых усилий, в голос завопила, разом обрывая всё ещё доносившиеся с пригорка песни.
– Да, помогите же мне, хоть кто-нибудь!
Парнишка было дёрнулся в мою сторону, но я, резко обернулся и одной рукой придерживая за ноги Маришку, демонстративно зажёг на свободной руке боевой пульсар, мрачно предупреждая:
– Не суйся.
Он замер, не закончив движения, и настороженно посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей. Правильное решение. Я этого котёнка и без магии голыми руками заломать могу. А пульсары – так просто доходчивее.
Впитал в ладонь неиспользованное заклинание и, неотрывно глядя рысёнку в глаза, угрожающе припечатал.
– И думать о ней забудь. Девушка занята.
Дополнив свои слова очередным увесистым шлепком по ерзающей на плече девичьей попе, чем вызвал возмущённый вопль Маришки, я кивнул на прощание в остолбенении стоящим на пригорке селянкам и не спеша зашагал в деревню.
Сокровище в моих руках отчаянно сопротивлялось и орало дурным голосом, молотя своими кулачкам по моей спине.
– Свободная я!! Сво-бод-на-я!!! Данилко, не слушай его, он с ума сошёл!
И уже мне:
– Михаль, медведь сумасшедший, отпусти меня сейчас же! Да, поставь же ты меня, наконец, уже. Слышишь?!
Не добившись от меня ровным счётом никакой реакции, она с мученическим стоном обмякла и спросила жалобно.
– Да, что же ты в меня, дурачина, вцепился-то, как в своё – родное, а?
– А ты, Маришка, теперь и есть моё, родное.
Вот, таким нехитрым образом заявив на неё свои права, я приготовился услышать в ответ возмущённые вопли или, на худой конец, удивлённые вопросы. Но чего я совсем не ожидал, так это того, что на долгое мгновение Маришка замрёт, а потом очень спокойным голосом попросит: