Михаль Отсо

Arcobaleno

– Зарок о том, что, ежели, наконец, заметит меня один медведь упрямый и недогадливый, да полюбит вдруг всем сердцем, то отдам я речке в дар самое моё большое сокровище – бабушкины

янтариновые бусы. – плечиками точёными пожала, да кончик косы от волнения теребить начала. – Ты вчера со сватами пришёл: вот, я и подумала, что пора реченьке дар обещанный отдавать. Как по уговору было, честь по чести свой зарок выполнить.

Тут она замерла, словно закоченела вся, а тень сомнения на лице, ко мне обращённом, промелькнув, заставила светлые брови нахмуриться.

– Ведь… ты же меня любишь, Михаль? – в голосе вопрос, а в глазах тревога плещется.

– Люблю, – признался я искренне. Только сейчас осознавая всю глубину и значимость этого слова и чувства.
– Сейчас, кажется, что всегда любил, да только не понимал тогда этого. А ты?

– А я понимала. И, кажется теперь, что тоже всегда. Да только скрывала. Не хотела тебе навязываться. Ты же меня почти, что сестрой считал. А то даже и

братцем младшим.

– Глупенькая моя Маришка. Столько ждала, – головой лишь покачал укоризненно. – Да и я тоже хорош, дурак слеподырый! Чуть было по глупости счастье своё не проворонил. Хорошо, что хорошо всё закончилось.

Погладил её по щеке ладонью нежно, а она в неё, как котёнок ткнулась, нехитрую ласку впитывая. Даже глаза прикрыла от удовольствия, ну чисто мурлыканья только недостаёт. Малышка моя.

Склонился к ней и тихо выдохнул почти в самые губы:

– Будешь отныне моей, любимая?

– До скончания времён, желанный мой… – тихий шёпот-выдох в ответ.

Наши, слившиеся в долгожданном поцелуе губы, словно поставили печать под сказанными словами взаимной клятвы. Выжгли клеймо принадлежности друг другу в наших душах. Навсегда.

А бусы мы потом вместе реке отнесли. И в воду бережно опустили. С любовью и великой благодарностью.

КОНЕЦ.