Монолог современника
Шрифт:
ЗОЛОТАЯ РЕЧКА
Не врастайте в мирный быт,
в тёплое местечко.
Помните: в горах бежит
золотая речка.
Сосны рвутся до небес,
разрывая тучи.
Справа лес и слева лес,
между — Бог и случай.
Кто-то мается в тайге
на лесоповале,
ну, а тех, кто в руднике, —
поминай, как звали!
узы и контракты,
аргументы у реки —
золотые факты.
Заяц по лесу спешит, —
ёкает сердечко,
но быстрей его бежит
золотая речка.
Только руку протяни,
поступись покоем,
только вовремя рискни, —
манны ждать не стоит.
Пусть пороги, — не беда! —
встали посерёдке,
посмотри, её вода
моет самородки!
Это ж надо — у воды
и такая смелость!
И у каменной гряды
отвисает челюсть.
Кто мы — боги ли, скоты?
Рвём, стреляем, режем,
про заветные мечты
знать не знаем — где же?
Тишина — мертвей могил,
шум — мощнее грома.
Нет руля и нет ветрил,
нет любви, нет дома.
Дух бродяжий вышел весь
в кинолентах скучных.
Верьте, золото не здесь, —
не в квартирах душных.
Торопитесь, чтоб успеть,
берега столбите.
Даже, если выйдет медь,
всё равно ищите!
1979
ДОЖДЬ НАД ЧИЛИ
В Сантьяго льётся дождь из слёз и крови.
Над Чили тучи — ветром не проймёшь.
Летят из автоматов с сердцем вровень
потоки пуль. Над Чили льётся дождь.
Невесело жить при такой погоде —
опасно без кевларовых плащей!
Чилийская погода нынче в моде.
Вот незадача — трудно без дождей!
Над морем зависают вертолёты,
выбрасывая мёртвых и живых,
и с палачами Хара сводит счёты,
дошёптывая песню или стих.
Обидно умирать, собрав все силы
для жизни, но приходит к власти ложь,
чтоб спрятать в безымянные могилы,
а радио твердит: «Над Чили дождь!»
В истории повторы в катастрофах.
Когда же небо высохнет от слёз?
И вновь идёт под дулом на Голгофу
чилиец по фамилии Христос.
Не дай нам, Бог, однажды, на рассвете,
спросонок чью-то станцию найти,
и, стрелку
услышать, что над Родиной дожди.
1979
1980
СПАСАТЕЛИ
Те, что в горы ушли штурмовать высоту,
бросив вызов судьбе и природе,
точно нить, сквозь эфир протянув частоту,
третьи сутки на связь не выходят.
Мы собрались в кружок у складного стола:
как же так, шесть парней — и пропали?
Правда, холод был лют, правда, вьюга мела,
но ведь горы у нас, не в Непале!
Сторожит тишина тех, кто вверх поднялись.
Сколько можно неведеньем мучить?
Остается завыть, иль карабкаться ввысь,
наплевав на страховку и кручи.
На парах вертолет — он пробьёт снегопад,
хоть лететь ему не по погоде, —
потому, что в горах альпинистский отряд
третьи сутки на связь не выходит.
1980
АНГЛИЯ
Туманный Лондон, сумеречный век,
вериги власти хлеще, чем удавка.
На Темзе барки, в трюмах хрип калек,
и на Норфолк бесплатная доставка.
Ничто в трущоб не манит глубину,
когда нескладно и убого Сити,
но клуб закрыт, и лорд идёт по дну
между лачуг, стремясь скорей забыть их.
Впритык к дворцам приятнейший контраст:
как бурелом, подобия жилища.
Удел их — тлеть. Никто тут не подаст,
и состраданья ближних не отыщешь.
Здесь мудрость не зависит от седин,
и терпят то, чего б никто не вынес.
И потому на всю страну один
бесстрашен Свифт, а веком позже — Диккенс.
1980
***
Олимпиады звонкий крик
летит, страну загнав в квартиры,
Люд к телевизорам приник,
пуст парк и редки пассажиры.
Век новый, шалый и босой,
уже готов осуществиться.
Спешим в Москву за колбасой.
Встречай, любимая столица!
1980
НА СМЕРТЬ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО
Вот и всё… Ты умер, канул в вечность,